Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
08:03 

Мерская слобода: Ярмарка

Князь Вежич
данмерский колдун
Ура, ясмог! полгода планировала, писать-то начала, раза три переделывала самое начало, а потом, вот, пошло-поехало. Спасибо Кошке за вычитку. Я то ли вообще безграмотна стала, то ли невнимательна, то ли, как Кошка предположила, старалась направить ресурсы, чтоб успеть, пока дают, а там всё по... 6220 слов!

Городская площадь походила на осиный рой – шумно, многолюдно и каждый норовит друг друга ужалить, то бишь ноги отдавить. Свои ноги Вежка берегла и, если такое случалось, то, в ответ на след на собственном сапожке, тут же оставляла свой на чужом. Для неё это было сродни игре, правила которой были неизвестны, потому приходилось учиться на ходу. Для неё, проводящей большую часть времени в четырёх стенах терема, этот шум и гам был в диковинку. Но этот шум и гам ей нравился – веяло праздником и весельем, как раз тем, чего в её жизни не доставало. Вежка ожидала от ярмарки несказанных чудес и заморских яств, но даже местные товары и увеселения для неё были в новинку. Горящие глаза и широко распахнутый рот служили отличным показателем того, что стоило вырваться в город только ради одних нарядных прилавков с баранками и пряниками. Ио это прекрасно понимала, и сей факт её даже забавлял, особенно ожидание реакции на какие-то более интересные вещи, чем скучные по её меркам хлебобулочные изделия. Она не стала дожидаться Иду с Ральдом, потому что из-за заминки с одеждой было потрачено и так много времени, и можно было пропустить что-то забавное, чего ей самой хотелось бы застать. Например, танцующих на цепи вокруг шеста медведей. Туда Вежку стремительно и потащила Ио, отрывая от прилавка, на который та капала слюной. Торгаши не убегут, а вот медведям всё могло надоесть вплоть до чужих кровавых ошмётков на площади. Но нет-нет, сегодня такой веселухи быть не должно – всё радостно, чинно и мирно. И последнее было главенствующим в этом списке.
На медведей собрались посмотреть чуть ли не все посетители ярмарки – не каждый день такое увидишь, - а это целая толпа, окружившая кольцом двух косолапых увальней, пустившихся в пляс под незатейливую игру на дуде. Вежке это было бы весело, коли было бы что видно, но, из-за своего невысокого роста и широких спин спереди, она не могла ничего разглядеть, в отличие от лыбящейся от потехи Ио. Расталкивать локтями, чтобы пробить себе путь, не вышло – что она могла сделать против дородных баб прямо перед собой? На тщетные потуги они только обернулись, смерили презренными взглядами и вернулись к зрелищу поинтереснее. Барское слово Вежка вымолвить не смела. И дело было не в том, что это бы привлекло излишнее внимание, которое она старалась избежать, а кто бы ей поверил в этом старом белом сарафане, вышитом потускневшими золотыми нитями, что де она барская дочка, а не девка какая сельская. Вперёд её никто не хотел пропускать, а слушать утробное звериное рычание и восторженные ахи Вежка, охваченная досадой, могла и на другом конце площади.
- Пойдём отсюда, не хочу этих медведей дурацких, - буркнула она, дёргая Ио за рукав.
Та блаженно улыбнулась и, как ни в чём ни бывало, снова погрузилась в былую забаву.
- Да ты что, смотри какие потешные, будто мужичьё с перепоя.
- Что, я, мужиков с перепою не видала? Пошли отсюда! – Вежкино решение было окончательным и бесповоротным, учитывая то, что оценка Ио вовсе отвратила от попыток пробраться в зону видимости.
- Эй, ну ты чего?! Они только-только собрались неистово сбалаганить, а ты…. – недоумевая ответила Ио.
- А мне тошно от балагана этого! – промолвила Вежка дрогнувшим голосом и, топнув ногой, не дожидаясь, когда Ио соизволит её послушаться, стала пробираться сквозь толпу обратно к лавкам. Там тоже было на что поглазеть и, по крайней мере, на тебя не будут взирать огромные бабищи с голодными злобными зенками.
- Тебя что обидел кто? – поинтересовалась ей в след Ио.
Вежка ответствовать не стала, вместо этого, насупившись, встала между толпой у лавок и толпой у медведей и стала выискивать Иду и Ральда, которые обещались непременно нагнать, как только найдут место, где цыгане их средство передвижения не свистнут.
- Ну, правда, смешные же мишки, - улыбаясь во весь рот, промолвила Ио. Ей даже отойдя на некоторое расстояние от зевак было видно медвежьи макушки, которые в плясе то появлялись, то исчезали за толпой, - не любишь медведей?
«Нет, я назойливых и наглых пилигримов не люблю», - подумала про себя Вежка, но говорить об этом не стала, совсем не меняясь в лице, а то став и ещё мрачнее.
- Ну, ладно, не любишь, так не любишь, тут ещё полно всякой всячины, которая тебе по вкусу придётся! – наконец заметила Ио мигом сменившееся настроение барышни и попыталась это исправить. - Например, вона, бубляшечки-вкусняшечки, - произнесла она и, не обращая внимания на люд честной, скакнула к прилавку, повесив себе на шею связку бубликов. Даже осуждающий оклик лавочника эту погань не остановил, - или баранки для смуглянки, - нанизав горстю баранок на манер колец с другого лотка, продолжала свои бесчинства неуловимая Ио, - или вона, грибов солёных горсти для милой славной гостьи!
А вот в кадушку с солёными грибами ей засунуть лапищу не дали. Но это нисколько её не обидело, напротив, коли то, что её метлой да скалкой гонят подальше от лавок, заставило Вежку улыбнуться, Ио могла бы ещё куда залезть и что-то понатаскать да попортить. Ну и своей забавы для, несомненно.
- Сдались мне и моей подружке поганки ваши и гнилушки! – победно закончила она свою речь, надгрызая поочерёдно несколько баранок, чтобы снимающий с неё связку бубликов торговец и их не отнял.
Она схватила Вежку под руку и поволокла подальше от этих прилавков. Не хотелось ненароком наткнуться на стражу, иначе бы Вежкина смешливая улыбка превратилась в оскал ненависти. Попутно с этим она предлагала баранки, которые беззаботно продолжала сгрызать с пальцев, но Вежка вежливо отказывалась, хоть и была голодна.
- Ты что, у Иды таким речам научилась? – поинтересовалась Вежка, опасливо глядя на лавчонки. Есть, конечно хотелось, но вдруг где чужая лапища уже побывала, на манер Иошкиной. А где она побывала до этого один бог ведал.
- С кем поведёсся, так сказать, - ответствовала Ио, - главное теперь не споганиться вусмерть и не запеть.
- А что же в пении поганого? – недоумевая спросила Вежка. Она это дело любила и баловалась сама тихонечко, пока никто не слышит. Потому эти Иошкины речи прозвучали обидно и оскорбительно, будто ей адресованы были.
Вежка надулась пуще прежнего, высвободила руку и решила, что молчание её зависеть будет от дальнейшего ответа.
- Ну, - Ио хрустнула баранкой, - себе такой участи не пожелаю. Неблагородное сие дело, несурьёзное.
- А от побирательства по чужим дворам так княжестью-то и веет, - тихо пробурчала Вежка.
- Так это, - Ио, конечно приметила и это изменение в настроении барышни, но доходчиво и правдиво донести информацию о деле всей её жизни было крайне важно. – Ты приходишь тихонько, благословляешь дом и пищу, благодаришь за ночлег, коли предоставят, и спишь себе. – Вдохновенно и увлечённо говорила она, обрисовывая представшую перед глазами картину и даже остановившись. – Потом идёшь дальше и проделываешь всё снова и снова – одна польза и почтение. А энти струнные да дудельные побираются. И ижель горло не дерут, так воздух и священную тишину звуками противоестественными мутят. Оттого-то и погано, от нечистого оно… Ай!
Ио резко вернули с небес на землю, выбив прелестные образы из её головёнки, а она, вжав головёнку свою в плечи, обернулась, встретившись с разгневанным взглядом Иды. Та держала в руках гусли и готова была огреть ими снова, да с удвоенной силой. Стоящий чуть поодаль Ральд не то, чтобы разделял энтузиазм, но явно был с ней заодно.
- Ты что вообще дерёсся? – потирая ударенную макушку возмутилась Ио.
- Ты куда дела барышню, погань?!
- Как куда, мы тут мило беседы ведё… - Ио обернулась в ту сторону, где мгновение назад дулась Вежка. Но той будто след простыл. – Клянусь, только что здесь была!
Она переводила взгляд с озлобленной Иды на отрешённого Ральда, которых, как камни река, обходил разномастный люд, и не понимала, куда же могла запропаститься барышня. Кругом нигде её не было. Хотя, кругом ничего конкретного из-за рябящей толпы не было видно также.
- Я с тебя семь шкур спущу!
- Да не могла она сквозь землю провалиться, в самом деле! – голос Ио звучал немного растерянно.
- Если провалилась, то лучше ей оттуда не вылезать, потому что боярин по городу на тройке разъезжает и непременно сюда явится.
- И что с того? – откровенно не понимала озабоченность данным фактом Ио, но тут в диалог вклинился Ральд.
- Голова на плечах?
Ио пожала плечами, не понимая к чему он клонит:
- Ну да.
- Так вот, скоро её там не будет.

Главная ярмарочная площадка пестрила яркими красками в буквальном смысле. Тут тебе продавали и кур, и коз, и, коли хошь, тут же при тебе их и готовили. Для сластён были всё те же пряники и баранки, янтарные сладкие петушки, пропускающие сквозь себя солнечные лучи, да варенье и ягоды свежие лесные. Мужики же толпились вокруг медовухи и кваса, дабы жажду утолить да разными игрищами потешиться. А Вежка была голодна и главным образом её привлекало чего съестное, а потом уже красивое и интересное, которое и влекло за собой вперёд. Она даже выбрала себе рельефный глазированный пряничек, на который тут же указала Ио, но не получила ответа.
Её не оказалось ни рядом, ни нигде поодаль. Конечно, Вежка заподозрила что-то неладное, когда Ио смолкла, на её радость, а саму раздражённую Вежку по узким улочкам вперёд увлекли люди, которые целенаправленно куда-то спешили. Только и знай, подол придерживай да ногами перебирай. Но в голову не приходило, что можно вот так вот потеряться. Вежка позвала Ио, но много ли было смысла в этом зове, коли шум и гам заглушали её испуганный голос.
Ладно, она осталась одна, без пряника и голодной, но как домой-то добираться теперь? Конечно можно было бы найти папеньку, но ой-ёй, как же ей влетит, когда он узнает, а вместе с ней и бедолаге Ральду, который был ни в чём не виновен; этого хотелось меньше всего. Оставалась надежда, что её найдут, а за то время, пока ищут, ничего беспутного не приключится. Несомненно, можно было бы и сесть где на лавке да, ожидая подмогу, кручиниться над долей своей нелёгкой, только так вся поездка выйдет насмарку. Покручиниться можно и в родных стенах, а сюда она приехала развеяться. Пусть даже без денег. Пусть даже и просто поглазеть.
Вежка снова оглянулась в поисках знакомых лиц, но не обнаружив оных и кинув последний раз взгляд на резной пряничек, который увели из-под самого носу, пошла прочь от лавок. Туда, где её ждали скоморохи и петрушки, горланящие по округе и раздражающие своим мельтешением. Они хотели увлечь её, если не в своё, то своим представлением, но Вежка не поддалась. Откровенно аляповато накрашенный и разодетый здоровенный детина, который полез грязными лапищами барские телеса трогать да в ухо речи поганые нашёптывать, и вовсе отвратил от желания остаться в этом бардаке, но породил желание снять с ноги сапог и стукнуть каблуком промеж зенок, чтоб неповадно было. Вот тогда-то и потеха была бы, тогда бы все посмеялись. После скоморохов был снова ряд лавчонок, которые она обошла стороной, дабы слюной не изойти. За лавками были карусели и самокаты с качелями, недоступные из-за отсутствия каких-либо денег. Так Вежка и ходила от одного примечательного места к другому, выглядывая своих и надеясь, что её непременно найдут. Потому что уже было не так весело, как раньше, потому что очередь на бесплатные качели, к которым она снова подошла, была неимоверная, потому что ей отдавили ноги и истолкали локтями, потому что она просто хотела есть и боялась остаться одна. Но в эту череду неудач и разочарований встряло одно приятное мгновение, когда ей позволили покормить и погладить белку-шалунью, что прыгала с плеча хозяйского на её плечо, а потом скрывалась в своей клети на высоченной ели. За белочкой были зайцы, козы, ягнята и утята, и один телёнок с печальными глазами, которого купили, чтобы увести за тридевять земель, где его будут плодить и размножать. Это было отрадно знать, даже когда очень устала от шума и гама и морально и физически истощена. Только тогда-то к Вежке и пришла дума, что стоит вернуться к самому входу, откуда она пришла с Ио под руку. Может сумеет найти телегу свою, а там уж Ральд без телеги домой не воротится.
И она шла обратно, ведомая только мыслями об отчем доме, как придёт в свою комнату да разуется, и пойдёт босыми ногами по холодному дощатому полу; как распустит косу и причешет волосы берёзовым резным гребнем, который ей когда-то стрелец царский подарил; как отведает ароматных суточных щей, только из печи и как, усадив на колени, будет гладить своего чёрного как смоль муркотельника и рассказывать ему о неурядицах минувшего дня. Её манили эти грёзы, против всё ещё спешащих на ярмарку крестьян. Манили-манили, да явь оказалась сильнее с яркими красками и ароматами. Ранее она не видела этого лотка с ватрушками и плюшками, блинами и пирогами, мёдом и вареньем, петушками и целой россыпью разноцветных леденцов, которые аки драгоценные камни искрились на солнце и издавали аромат фруктов. Теперь она больше всего пожалела, что не имела с собой ни гроша, ни украшения какого, чтобы выменять его на горстку для сластёны. Ни клюква в сахаре, ни пироги мясные, ни грибы солёные не нужны были Вежке так, как эти леденцы, которые она видела второй раз в своей жизни и до сих пор помнила их вкус.
Она застыла у прилавка просто любуясь и наслаждаясь вкусными ароматами, чем, видимо и привлекла внимание.
- Что, девица, пирожков отведать хочешь, али петушка какого?
Вежка подняла глаза из-под чёрных ресниц, дабы узреть, кто же её судьбой интересуется, но слов в ответ вымолвить не смела. Рядом стояли три добра молодца в красных дорогих кафтанах и глазели на неё, обступая.
- Что же ты, язык проглотила? – спросил самый первый.
- Али немая? – поинтересовался второй, поправляя пояс.
- Али неугодны мы тебе? – третий зашёл с другой стороны и завис над самым её ухом.
Вежке стало не по себе. Она прекрасно видела, что на ярмарку девки приходили либо с мамками, либо с подружками, либо с братьями или сужеными, но никак не одни. И к ней, одной-одинёшеньке, проще всего пристать и смутить. Увести, а там пропадёт она, ой пропадёт, и папенька не отыщет. Она решила не отвечать, мол, сами вдруг молодцы отстанут, но те наседали пуще прежнего, перегородив дорогу и допытываясь до неё, де, кто такая, почему одна и отчего же не снизойдёт до милости слово доброе сказать. Вежке не хотелось снисходить, не потому что не милы они были ей (а так-то оно и было, кто же до девок красных докапываться будет), а потому что страх её обуял папеньку не увидеть и котика своего не приласкать, так запугали её няньки, наставляя с чужими проходимцами за воротами не разговаривать. Раз уже заговорила и нажила себе кручину, а ещё большей ей не хотелось. И, когда они уже заманить норовили её и орешками с лавки, и кулебяками, и леденцами, цену за это набивая, не в золоте да серебре; когда отступать от окруживших наглых молодцев некуда было, рванула она, подобрав подолы, вперёд, куда ноги вели, а не куда глаза глядели. И мимо проносились и лавки, и мужики, и бабы, как лес густой; и думала она, что не продаётся ни за какие коврижки. Да недолго бежала Вежка, оборачиваясь на погоню, пока путь не оборвался из-за преграды, выше её на две головы. Она врезалась в широкую мужицкую спину, а потом отступила на шаг назад, схватившись за ушибленный лоб. И охнула, удивлённо раскрыв глаза. Встретившись с таким же изумлённым взглядом. Через мгновение ей по-доброму улыбались.
- Ну, здравствуй снова, красавица, - промолвил её недавний знакомец, кручинушка последних дней, - не думал, что увидимся, - слукавил он, - куда же так торопишься-спешишь?
Ему она тоже ответ решила не давать, только сконфуженно смотрела исподлобья, раскрасневшись то ли от беготни, то ли от смущения. А потом и вовсе, снова ойкнув, схоронилась за его спиной, когда топот приближающихся трёх пар ног услышала. Хоська удивился сему ещё пуще, чем неожиданной встрече, но противиться не стал, преградив дорогу молодецкой троице. А там-то Вежка и стрекача дала. Они хотели было снова вдогонку рвануть, да снова им дорогу преградили.
- Вы пошто, сыны пёсьи, девок-то пугаете?! – с досадой промолвил Хоська, понимая, что снова упустил свой шанс. Но теперь-то он хотя бы знал, что где-то здесь бродит его зазнобушка и надо бы поскорее с энтими разделаться, чтобы отправиться её искать, ежели дела отложить удастся.
- А тебе-то что с того, - смерив нахальным взглядом того, кто и постатнее, и повеличавее будет, спросил один из троих молодцов. Возможного противника он не боялся ввиду численного перевеса, но всё-таки относился с опаской. – Твоя что ли?
- Моя, - утвердительно заявил Хоська, и, даже если не его, то в обиду голодранцам он её не даст. – Так что шли бы вы своею дорогой, доброй, молодцы, а она бы вам под ноги ровнёхонько стелилась.
На том и порешили.

Ральд был хмур и зол, так и знал, что от бабья одни неприятности. Мало он – дел своих не переделал, так ещё и проблем нажил. Коли не найдёт он барышню, так в дом барский не вернётся ни за что, так вернётся в степи на волю вольную и будет табуны пасти да ястребов натравливать на дичь всякую. Он уже решил это чётко и на полном серьёзе, делая очередной круг (ажно со счёту сбился) по ярмарке и заглядывая в каждый закуток, да так, со своим соколиным взором, и не смог хозяйскую дочку высмотреть. Оставалось только уповать на то, что девкам склочным больше повезёт, хотя мысленно он уже собирал торбу с малочисленным скарбом.
Но как оно всегда и бывает, когда уже отчаялся что-то поймать, рыбка сама попадается в твои руки. На сей раз вышло то же, и Вежка, явившись из ниоткуда, буквально повисла на шее своего рынды.
- Ральд, Ральдушка, родненький, как хорошо, что я тебя повстречала, - горячо шептала она, запыхавшись, не выпуская его из объятий, - забери меня отсюда, поехали домой! Поехали, пока ничего плохого не случилось.
Ральд сконфузился и зарделся. Где это видано, чтоб средь бела дня на его, обычного чернушки, шею барышни вешались. Он осторожно поставил Вежку на землю, оглядел и, убедившись, что с госпожой его всё в порядке, принялся её успокаивать. Да вот от шеи отцепить не мог.
- Ну, что ж дело-то моё маленькое, слушаться да повиноваться. Домой так домой, - промолвил он, смекая, что раз жива и цела, то лишних вопросов задавать не стоит, и ещё, что баб он ждать не будет, о чём он и заявил не возникающей барышне. Пусть наказание понесут за подстрекательство и своеволие да пешком тащатся.
- И пряничков мне тогда печатных купи, - поканючила Вежка, всё ещё не отцепляясь.
«Пряничков так пряничков, - думал он, закатывая глаза и умудрившись всё-таки высвободиться из объятий барышни, а то ещё чего не того подумают, - всё равно собирался что-то с ярмарки везти».
- И леденцов.
Облегчённо выдохнув, Ральд шёл за Вежкой, а та, в свою очередь, снова обрела былой восторг и горящими глазами глядела на прилавки, зная, что теперь ей могут что-то купить и, главное, что она не потеряется и не будет никем преследуема под пристальным взором своего человека. В первую очередь она упросила пирожков себе, ему да девчонкам, и теперь шла довольная с новеньким лукошком, полным разных хлебобулочных изделий и с двумя надкусанными пирожками в каждой руке, не понимая какая же начинка ей больше по душе. Во вторую упросила остановиться и нормально посмотреть на скоморохов, и теперь к ней никто бы не осмелился пристать, а Вежке даже показалось всё действо не таким унылым и даже немного забавным. А в третью она остановилась у высоченного столба, вокруг которого собралось порядочно улюлюкающего люду и по которому кто-то резво устремился вверх. Этого столба она не замечала доселе, может быть из-за отсутствия зевак, но теперь её охватило любопытство. Вежка легонько подёргала за край ральдовой рубахи и указала на сползающего вниз человека. Тот отмахнулся и сказал, что пора бы им уже и честь знать. Только Вежка мигом успела изменить своё решение и настойчиво требовала остаться поглазеть на увеселительное действо.
Ральд молчал, безразлично взирая на столб, и выпытать у него информацию об этой забаве не удалось. Зато вокруг люд судачил, что мол де чудаки за сапожками новыми на лезут, и кто достанет их сверху, тому и будут они принадлежать. Вежка наблюдала за провальными попытками претендентов на владение обувкой под разочарованные выкрики и думала, что зря они стараются, что это нужно иметь нечеловеческую ловкость, чтобы наверх забраться, да живым остаться. Она слышала, как нахваливают приз, и вдруг ей подумалось, что было бы здорово заиметь себе такие, с поднебесья, ни у кого таких не будет.
- Ну, что, насмотрелась на дурачков, госпожа, пойдём? – промолвил откровенно скучающий Ральд.
Вежка молчала и зачарованно смотрела на самую верхнюю точку гладкого столба, куда не получалось добраться вот уже второму десятку человек. Цена возрастала и, наверное, счастлива будет та, кому они всё-таки достанутся. Почему-то ей думалось, что они именно на девичью ножку, маленькие, висящие на гвоздике на запредельной высоте.
- Ральдушка, а ты бы, вот, смог тоже дурачком сослыть и наверх слазить? – будто в никуда спросила заворожённая Вежка.
- Отчего же дурачком-то? – несколько обиженно ответствовал он. – Смог бы.
Умолять Ральда не пришлось, по глазам барышни было видно, что от него ждут геройства. И может это геройство ему прибавку к жалованию принесёт или ещё чего повесомее – он не знал, но думалось ему, что попробовать всё-таки стоит хотя бы лишний раз доказать, что не зря именно его барин нанял. Он снял свой старый кафтан и отдал его Вежке, вместе с кошелём, из которого вынул монетку и, подпоясавшись потуже, направился к зазывале. Ральд шёл с зажатым медяком в ладони и ломал голову, зачем барышне понадобились эти проклятые дешёвые сапоги; что он, не видел, какие на крючок вешают, да за приз диковинный выдают? Но он плохо понимал женщин, и тем более эту, и в её случае лучше всего было согласиться. И полезть вверх, что он и стал делать, предварительно плюнув на руки.

- Вот и ищи её теперь, - вздыхал Хоська, сминая в руках шапку и проходя по опустевшей ярморочной улочке.
Дела оказались безотлагательными, важными, государственными и требовали его личного присутствия, потому-то он и торчал в палатях с кислой миной и ждал, когда его выпустят на свежий воздух да волюшку. Выпустили поздно и неохотно, он был зол и недоволен и прекрасно понимал, что на поиски уже отправляться бессмысленно, но всё-таки решил попытать счастья и побродить.
- Может, ну его, господин, мало ли девок в округе? – осторожно заметил верный слуга Ляпсус, натягивая шапку на соломенные волосы по самые уши.
- Девок-то много, а лебедушка моя одна.
- Вы даже не можете решить, что же она вам, - ещё тише промолвил Ляпсус, опасливо вжимая голову в плечи.
- Да что ты смыслишь-то вообще? – возмутился княжич. – Дела сердечные так и делаются, я тебе не простофиля какой, чтобы пропасть под томным взглядом, - вздохнул Хоська. – Пропадать надобно основательно, желательно ещё от чего-то, а лучше от трёх чего-то.
Служка пожал плечами.
- Господин, но вы же сами сказали, что характер у ней скверной бабы, а не девичий – нежный и кроткий. Неужели этого недостаточно, чтобы отвратить вас?
Усмехнувшись, Хоська приобнял своего слугу, крепко сжимая его плечо.
- Да, друг мой, Ляпсус, норова у неё не отнять, но разве не интересно узнать, что за ним кроется? Неужели ты в ежевичные кусты не лезешь из-за того, что там шипы? Лезешь же ведь, чтобы отведать ягоду сладкую да спелую. Вот так и я желаю узнать, что же там за шипами. Может и вовсе ничего. Но, понимаешь, - он сжал его плечо ещё сильнее, - душа у меня не на месте, мечется; образом её я упоён и сами шипы меня уже влекут. Эх, Ляпсус-Ляпсус, пошто тогда конь меня в те сады чёртовы увёл? Как бы эту ерунду из головы выкинуть? Пытался, да не выходит же!
Ляпсус молчал, не зная, что и сказать своему господину. Княжич крепко изменился за прошедшее время и местами совершал совсем вероломные поступки и, кажется, виной тому была одна единственная дева. Видимо, именно из-за неё он вытребовал у государя разрешения поехать подписать торговое соглашение именно сюда, снова, чтобы вновь увидеть одно единственное диво хоть всего и на пару мгновений. И Ляпсус не знал, стоит ли говорить, что с полчаса назад мельком видел он его лебёдушку в объятьях другого. Но кто он такой, Ляпсус, чтобы судить все эти дела сердечные, потому помалкивал и слушал метания своего господина и жалел его. Вот же зараза попалась, лучше бы какая хорошая девушка да в их тёплых краях, ан нет, у мироздания были свои планы на его господина, и оно в эти планы никого не посвящало.
- Ты, это, Ляпсус, можешь отдыхать идти, а я так, поброжу ещё маленько, надо голову остудить, - наконец успокоился княжич и, перестав мять шапку в руках, заткнул её за пояс.
- Что же я, господин, одного вас брошу?! – возмутился Ляпсус, останавливаясь. - Не брошу, так и знайте!
Хоська усмехнулся:
- Полно те, полно, пойдём угощу яствами местными да…что это там, глянь?
Взор княжича был устремлён наверх, куда-то выше головы слуги и далеко, но не настолько, что невозможно было различить очертаний.
- Где? – изумился Ляпсус, оборачиваясь и стараясь найти, что же привлекло внимание княжича.
- Да, вон, бес по шесту скачет, - откровенно восхитился Хоська, щурясь, - да ловко-то как. Пойдём-ка глянем.
Ляпсусу кажется был знаком этот «бес», потому без особого восторга воспринял рвение господина подойти поближе, для его же блага, так сказать. Но с такого расстояния он мог и ошибаться.

- Энто всё ты виновата! Ярмарка-ярмарка, а теперь, мож нам и головы не сносить за хозяйскую дочку, - причитала Ида, выглядывая среди девиц красных нужную ей.
Она не представляла, что могло случиться с Вежкой и каково ей, наверное, одной в людном месте. Может обидел её кто, а она ответа дать не может или супротив язык свой острый распустила и за это поквиталась. Мысли в голову лезли разные и в основном нехорошие, и как их прогнать не пыталась Ида, всё было попусту. А товарке её было хоть бы хны, та прикупила себе петушка на палочке и, монотонно посасывая его, вальяжно шла по улице, нередко расчищая себе дорогу посохом: то отодвинет им кого, то двинет ненароком. И совесть-то её не мучила, ни за это, ни за Вежку.
- Чёйта я-то сразу? Я, что, в мамки вписалася? Пора уже девке посмотреть, что там за дверьми-то клетухи своей.
Речи Ио были серьёзны, и она действительно не видела ничего страшного в том, чтобы козу привести в лес и оставить её там обосновываться. С чем в корне была не согласна Ида.
- Но не так ж!
- Так-так, оно и выучится быстрее… Ой, чёйта наш Ральд вздумал залезть туда?
Ио указала посохом на столб и направилась в ту сторону, чтобы посмотреть поближе, а потом и вовсе распихала люд честной, чтобы оказаться в первых рядах. А за ней и Ида пристроилась поглазеть, как ловко, будто не прилагая усилий, Ральд устремляется ввысь, крепко обхватывая обработанный ствол дерева. И в итоге снимая с крючка красные сапоги. Зрители обрадовано улюлюкали, дивясь удалью молодца-победителя, а Вежка не менее радостно захлопала в ладоши, потому что Ральдушка сумел. И через мгновение, совсем не разделяя чужую радость, вручал приз ей, забирая свой кафтан. А сапоги оказались самые обыкновенные, из толстой кожи, но с каблучком и из поднебесья.
- Ба, какие же сапожки прям для барышневой ножки наш ловкач сумел в присядке снять, один из двух десятков! – послышалось откуда-то со стороны.
Ральд и Вежка обернулись и увидали, что это Ида, на его подвиге решила подзаработать и воспеть героя, который сумел забрать приз, в отличие от двадцати его высмеиваемых предшественников. А Ио ей в этом помогала, сняв с себя шапку и подставляя её под руки слушателей, улыбающихся над очередной шуткой гусляра. Они подмигивали Вежке с Ральдом, а те, в свою очередь, хотели провалиться сквозь землю от наглой лжи, состоящей из выдуманной истории милования их двоих. Это было невозможно слушать, но оно, судя по наполненной грошами шапке, принесло доход. О чём Вежка с Ральдом и узнали позднее, когда к их пирожковому обеду на лавке в неприметном месте присоединились Ио с Идой.
- … Ест пирожок наш молодец, и на этом всё – конец! – промолвила Ида, присаживаясь рядом с Ральдом. – Что ж ты, Ральдушка, невесел, что головушку повесил? Аль не ты на столб управу нашёл девице на забаву?
- Можно как-то без этого обойтись? – пробурчал Ральд с набитым ртом. Он сидел мрачнее тучи, мало того, что ему сама по себе эта затея с сапогами не нравилась, но раз уж барышня просила, так то, что произошло после, и вовсе его возмутило. – И так тошно.
Ида замолчала, обиженно отвернувшись и положив пирожок обратно в лукошко, а Ио напротив, схватила тот самый пирожок и победно воскликнула:
- Вот, вот, я ж говорила, что речи эти поганы, недобры!
- А гусли мои тяжелы и по наглой морде проехаться просятся, - буркнула Ида в сторону.
- А посох мой так и норовит…
- Ой-ёй, бабоньки, давайте не будем волосёнки последние друг другу рвать, - испуганно пролепетала Вежка, вскакивая с лавки перед Ио, - а лучше домой собираться будем. Все утомилися, сейчас бы в баньку да на боковую.
- И то верно, смотреть тут ужо неча, половины веселушничества-то и не завезли, - согласилась Ио, - а другую половину мы сами тут себе устроили, правда, ж, барышня?
Вежка смутилась, не припоминая, что ей было очень-то весело. Скорее интересно и страшно, несомненно. Но, когда страх отступил, веселили-то её. И она бы с удовольствием вернулась, чтобы покататься на самокатах или отведать сбитень и ещё раз погладить белочку и покормить её орешками, которые любезно купил Ральдушка, но устала. Устала от переживаний и ходить кругами по ярмарке, и, думается ей, Ральдушка сам рад не будет ещё один круг намотать, а без него она никуда не пойдёт, опасаясь опять нарваться на всяких там. И не всяких тоже.
Она покраснела, подумав, что Ио знает о её мимолётной встрече.
- Не знаю о чём ты речи ведёшь, и знать не желаю. А домой желаю ехать, полно тут рассиживаться!
Ио, улыбаясь такой перемене и надеясь вызнать в будущем, чем же она вызвана, пожала плечами, а Ральд, вставая с лавки, тяжко вздохнул – теперь им придётся тащиться на другой конец рыночной площади, чтобы забрать телегу. Но, наконец, эта бабская баламуть закончится. И повёл он всех довольных и нет кратчайшим путём – пусть и мимо лавок с тканями и цацками заморскими да коврами. И решил он, что уже не поведётся на канюченье барышни и не станет исполнять её волю, а коли она папеньке пожалуется, так он найдёт, что ему сказать. Не хватало ему ещё каких злоключений, помимо пережитого, а ещё более встретиться с самим боярином. И не поддавался он оханьям и аханьям бабским, да даже Вежку за руку схватить решился и повести за собой, до того момента, пока она не встала столбом. Ральд обернулся, а Вежка тянула его к ещё одной толчее. Она снова увидела забавных балаганных медведей, которых не удалось с самого начала рассмотреть поближе, но на сей раз, коли тут был Ральд и все проблемы с ним решались, а желания исполнялись, не могла пройти мимо.
Вперёд она даже не стала ломиться, вновь встретив стену из широких спин, но очень-очень хотела хоть одним глазком поглядеть на медвежьи пляски. Ральд молча упирался, но от него, полного безразличия, даже когда барышня что-то шепнула на ухо, ничего толком-то и не требовалось, кроме как твёрдо стоять на ногах. А она по нему полезет. Изумляя Ио, Иду, а заодно и Ральда, снова почувствовавшего на своей шее холодные цепкие пальцы. И, если Ио посмеивалась над происходящим, да ещё и подсаживать пыталась задравшую подол барышню, то Ида решила прекратить бесчинства, разнимая эту конструкцию.
- Барышня, ты чего, не положено!
- Мне много чего не ложут, - заявила она, отмахиваясь, - так я сама беру!
- Ну нельзя же, ты чего! Люд осудит, засмеет!
- Не суди, да не судим будешь, - кряхтя промолвила Вежка, - а смех прочность духа проверяет, а он у меня крепок!
- Не только он, - продолжала смеяться Ио.
- Держи лукошко, - протянула Иде леденцы и орешки Вежка, а одному любопытствующему, наверное, единственному среди стоящих рядом (проходящие мимо подойти и вовсе не решались к бесовскому действу), она скорчила рожу, - а ты не зырь, куда не просют!
После третьей попытки Ида решила, что всё бесполезно, когда ещё один заодно с зачинщиком, а другому безразлично. Она просто, закрывая сперва лицо ладонями, а потом и прикрывая Вежкины оголившиеся ноги своим платком – раз уже нельзя было остановить это позорище, так хоть уменьшить, хотела, чтобы это поскорее закончилось. И думала, что больше ни за что в жизни не возьмёт с собой Вежку на ярмарку. Ей осталось только разруху тут устроить или убить кого – всё остальное она уже сделала. Хотя данной выходкой может кого убить и получится. А самой Вежке уже было плевать на всё. Она спокойно сидела на закорках Ральда, вцепившись тому в волосы, и видела не только медведей, но ещё и чуть ли не всю площадь, на которой устанавливали шест с лентами. Вокруг которого она уже не походит, потому что именно в той стороне увидела своего папеньку в окружении свиты.
Вот теперь-то она перепугалась не на шутку. Ой ей влетит, Ральду влетит, всем влетит, а ей особенно. И, спрыгивая на землю и, покрывая голову платком, она побежала в противоположенную от папеньки сторону. А за ней, не понимая, что же случилось, и все остальные.

- Ох ты, бесовская сила, гляди как ловок! – восхищался Ральдом Хоська, запрокинув голову ввысь. – Что это вообще такое?
- Игрище, господин, чтоб удаль молодецкую проверить, халуёвское, - промолвил Ляпсус, озираясь и лишь бы отвратить княжича от зрелища этого да увести подальше.
- Халуёвское, говоришь, а что ж тогда все наверх вскочить норовят?
- Так, это, за медяк можно сапог пару новых достать, где же ещё так достанешь, только и разбиться в лепёшку можно. Ну его, господин, пойдём, лучше, лепёшечек отведаем.
- Погоди, - Хоська остановил отворачивающегося в сторону лавчонок со съестным Ляпсуса, - любопытно мне, сможет он, али сдуется?
- А не всё ли равно, чем там бедняки потешаются? А у нас дела государственные, господин.
- Думаешь, мне потехи не хочется?
- Хочется, но, - Ляпсус понимал, что его возможности увести княжича подальше от беды тают равно так же, как скоро забирается на столб Ральд, - может тогда поохотиться или соколиков попускать?
- Отстань, Ляпсус, дай поглазеть.
Ну, Ляпсус и дал, он даже отошёл подальше, ежели княжич вдруг беситься вздумает, чтоб на него злоба его попервой не обрушилась кулаком яростным. Потому что Ляпсус учёнее в этом был и распрекрасно знал: где столб с сапогами, там и девки с пирогами. И лишний раз только убедился в своей правде и о девках, и о княжиче.
- Это что это? – вопрошал разъярённый Хоська, силившись не смотреть в сторону победителя, но всё-таки мельком поглядывая на барышню. - Как зовётся, я тебя спрашиваю? Халуёвская забава, говоришь, бестолковая! Чтоб девок умасливать да зазывать?
Ярость в Хоське кипела: как-так, какой-то чернуха взял да его девице (а вот она где, пропажа, оказалася) подарочек достал, а она и радуется ему как маленькая, а дружки её потешаются.
- Ну полно те, княжич, полно, – пытался утихомирить Хоську успевший привыкнуть к таким порывам гнева Ляпсус, - на безрыбье-то и рак – рыба, вот она энтой рыбке и радуется.
- А этих! Балаболок! Как объяснишь? - обиженно продолжал возмущаться Хоська, снова оборачиваясь, чтобы поглядеть на неприятеля, но его и след простыл, зато вместо него Ида с Ио по народу ходили с увеселениями.
- Так это, господин, потешки да прибаутки, чтоб народ насмешить да грошей собрать, пока дают.
Ляпсус решил, что подобру-поздорову лучше убраться отседава подальше и потихоньку раздосадованного княжича уводил.
- Скажешь ещё тут! Складно-то как потешаются да надо мною насмехаются!
- А ты, княжич, зазря не обижайся да на ус мотай, - промолвил Ляпсус.
- Что же мне теперь, за сапогами на столб лезть?
- Ну лезть не лезть, а сапоги-то и без столба достать те можно да покрасивше, - смекнул Ляпсус, - девки ж они, это, на всё яркое и блестючее зарятся и манятся.
Это, кажется, немного подуспокоило Хоську, по крайней мере озираться он перестал. Да только ловить на себе заинтересованные взгляды других девок начал.
- И то верно… но дело скверно, вдруг то её милёнок, оттого-то она меня и чурается.
- А ты сперва остынь, а потом проверь. Не в этот раз, так в другой – в таких делах не торопятся.
- Не торопятся, - согласился Хоська, с досады натягивая шапку на льняные свои локоны.

Облегчённо вздохнуть Ральду случилось только когда на скрипучей телеге удалось достаточно удалиться от злополучного города, чтоб не было видно его стен. Он твёрдо для себя решил, что больше на этой телеге ни одного бабья в город не поедет, пусть хоть мешок с золотом предложат. А вот насчёт трёх мешков он подумает. Но всё это злоключение кончится только когда он выгрузит своё бабьё у ворот, распряжёт коня, а сам будет тихонько лежать на завалинке и посасывать травинушку-муравушку – с такими пассажирками в дороге могло произойти всё что угодно – и колесо отвалиться, и камень с неба упасть.
- Тьфу-ты! – всплеснул руками Ральд от досады.
- Чего?
Рядом с ним сидела Ида и тихонько потренькивала на гуслях, чтобы в дороге не так было скучно, потому что Вежка лежала сзади и рассматривала проплывающие мимо кусты, деревья и поля, радуясь, что встречи с папенькой чудом избежать удалось, а Ио они оставили по её собственному желанию в городе к всеобщей превеликой радости. Может дорогу забудет и не вернётся, и заживут они снова тихо и спокойно.
- Вот и не купил я того, за чем ездил!
- Как так? А целую корзину орехов и сластей?
- Да не то это всё, не то!
- Ну, знаешь, - промолвила Ида, - зато вона, ребёнка потешили да порадовали.
- Это-то да, но больше я в такие балаганы не ввязываюсь что с детьми, что с бабами. – Ральд сплюнул в сторону. - Хватит, досыта наелся, так и без работы остаться можно.
- Но не остался же и кончилось всё благополучно: две корзины грибов, лукошко сластей и сапоги…
- Провалились бы они пропадом, все руки истёр!
Иде оставалось только посмеяться под сопение обнимающей во сне свои новые сапожки Вежки.

Ляпсус в очередной раз убедился, что не девка красная овладела думами княжича, а ведьма окаянная. Хорошо, что его с ним здеся не было, а то бы удар хватил – и ноги-то она оголяет, и выше головы задирает, и всё на своего мужичка-то лезет. А потом зырк, гневно да как рот свой раскроет, да проклянёт, что вовек заикою останешься.
Нет, не нравилася она ему, ой не нравилася, и надо было как-то отбить желание княжича с нею увидеться, а то пропадёт молодой господин, ой, пропадёт. И бог с ними, с красивыми сапожками, что два жалования его стоили. Бесовское оно. Опасное. Данмерское!

запись создана: 24.09.2016 в 13:11

Вопрос: .
1. <3  6  (100%)
Всего: 6

@темы: творчество, мерзкая слобода, 4Dovah

URL
Комментарии
2016-09-25 в 10:42 

Красная Рыба Армагеддона
When the stars look down on me, what do they see?
<3
Awesome
Читала в маршрутке, соседи косились на мою лыбу до ушей

2016-09-25 в 12:31 

Яри
Замечательно!)))

2016-09-25 в 15:01 

Князь Вежич
данмерский колдун
URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Imaginate

главная