Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
12:37 

А на седьмой день моя любимая...

Князь Вежич
данмерский колдун
Опять набираю всякого-разного, как идиот. с нояблябрём письменным не вышло по многим причинам не зависящим от меня, хоть это бы сделать.
Суть: в соо по TES дают картинку, а ты должен написать по ней до 500 слов (можно чуть больше) раскрыв заявленного персонажа.
Я взяла Идрнали, ибо сама про неё мало что знаю, да и может кому интересно станет - что из отрывков да узнается.

1 - Скайримский пейзаж: лодка у пристани, холодные тёмные воды, серые тучи, через которые пробивается рассвет. И ели
Идрнали любила путешествовать и путешествовала много – приходилось по собственной воле и по работе, а как иначе быть барду? Преимущественно она добиралась с места на место пешком: преодолевала горы, равнины и болота; шла по долгому, вытоптанному кем-то тракту и по мёрзлой, местами заледеневшей земле, – спотыкаясь и поскальзываясь; по мощёным мостовым и шатким деревянным мостам; бежала по ароматным полям и лугам и увязала в горячих песках; пружинила по моховой подушке и попинывала шишки в лесах, а то и путалась в лианах и убегала от зловонных запахов цветов диковинной красоты; преодолевала реки вброд и вплавь, нередко прыгая с кочки на кочку и, наконец, засыпала где-то в телеге, курсирующей меж городами. Она могла бы телепортироваться – умела и порой это делала, но тогда бы потеряла бесчисленное количество информации и эмоций (отрицательные тоже были в счёт), являющихся основой её историй. Как про королей-императоров, героев и антигероев, так и простых смертных. Идрнали не брезговала чужими лошадьми и гуарами, но своё личное ездовое животное так и не удосужилась завести, обожала поездки на силт-страйдерах, которые размеренно на тонких ногах-ходулях, будто летя, преодолевали огромные расстояния вне зависимости от окружавшей местности и почвы под ногами, но морские круизы она не любила. Не то, чтобы ей не нравилось море, охватывала морская болезнь, или присутствовала боязнь штормов и бурь – умеренная качка, влажный ветер в лицо и молнии на горизонте были даже приятны, а вот когда своими руками разбиваешь водную гладь с помощью весла – это раздражало. Руки Идрнали привыкли к лютне, перу, на худой конец к игле и поварёшке, а к веслу она не знала, как подступиться. Никогда. И теперь, когда требовалось перебраться на другой берег, а вода была жуть как холодна.
Тёмные воды шептали и влекли, били подгнившее дерево из которого была сколочена пристань и убаюкивали в своих объятиях лодку. Времени на раздумья оставалось катастрофически мало, а на Идрнали висела ещё обуза в виде раненого спутника, потому она никак не могла скастовать хождение по воде – после утомительного подъёма в гору, хоть снег и топился под жаром пламени, вырывавшегося из полураскрытой ладони. Под ногами, из-за этого же пламени, образовалась ледяная корка, мешая как преследователям, так и ей самой. Спутнику было всё равно – кровь застилала глаза, он бредил и обмяк на плече Идрнали, еле волоча ноги, ведомый к полузатопленной цели.
Она скинула его с себя в лодку, с треском ломая тяжёлым телом доски для сидения да так, что лодка лихорадочно закачалась, словно люлька на волнах. Это было бесцеремонно и грубо, оборачиваясь и испуганно закопошившись. Оказалось, Идрнали потеряла где-то в снегу кинжал, а расспрашивать стонущего спутника или искать в его сумке было бы пустой тратой времени, отчётливо слыша ругань и угрозы преследователей. Она запыхалась, запыхалась ещё больше, когда с силой, ломая лёд у берега, сталкивала лодку как можно дальше, хрупкая и невыносимо уставшая, кусая губы и кляня своё милосердие на чём стоит белый свет. Потом было легче, и уже не волновало, что огонь может спалить пристань дотла – это было бы только на руку, опускающей единственное весло в воду Идрнали да ещё сначала не тем концом. Запорошенные снегом сизые ели оставались позади, чтобы встретили ровно такие же, на другом берегу, но без сотрясающих воздух топорами врагов.
Вперёд манил пробивающий серые плотные тучи рассвет.

2 - Офигевающий Вивек
«Наполовину бог, наполовину лжец»
Идрнали снова перечитала аккуратно выведенную чёрным угольком строчку и сконфузилась. Наличие первого статуса не отменяло второго, и наоборот, а в случае с нынешним героем будущего стихотворения, одно только дополняло другое. Она не раз видела Вивека, знала о нём многие правды и вымыслы, писала о нём тоже не впервые и, чаще, не в самом лучшем свете. Но стоило хоть раз отступиться от принципов, изменить себе и сделать немного иначе, так, для разнообразия, ну и чтобы получить деньги за заказ, который ей претил. Живой бог, погружённый в медитацию за стенами высокого храма одноимённого города, лично для неё богом не был, ни как для представителя расы, которой он покровительствовал, ни как для барда. Идрнали не отрицала значимость Вивека-исторической фигуры, но совсем сводила на нет значимость Вивека-бога или, справедливости ради, лжебога всея Морровинда, а то и Нирна. Она изучила Уроки его авторства, разгадала строки о подлом убийстве и только ещё более уверилась в своих домыслах. Но стала хоть сколько-то уважать. Его, единственного из троицы. Сет решил отмалчиваться и вовсе уйти от проблем, Айем была неотступна в своей политике до сих пор, но Век… Век был иным, и его тайное признание лишний раз доказало, что он не так прост, каким кажется. Как бы то ни было, Идрнали прекрасно понимала, что данмеры на данный момент, находясь под гнётом отчаянного и обезумевшего демона Дагота, не в силах будут устоять без покровительства этих троих, которые всё больше и больше отдаляются от своего народа. Порой важен лишь символ, и покуда оно работает, стоит его использовать.
Близился вечер, что знаменовал розовый закат на безоблачном небе в районе Аскадианских островов, он же отражался в спокойных водах озера, у которого и пыталась творить Идрнали. Где-то неподалёку дикий гуар вытаптывал низкорослую траву, которую ещё не успел сжевать, в песок закапывались грязекрабы, попеременно шипя и деля меж собой добычу, в воде плескалась рыба, и где-то на дне тускло светились водоросли, скрывающие в своих зарослях жемчужницы. Идрнали отложила лист и уголёк в сторону и, отряхивая зазря испачканные руки, откинулась на траву. Сейчас в покое и умиротворении совсем не хотелось думать о том, насколько лорд Вивек разделён пополам: мысли, душа… и уж тем более, что скрывается за его набедренной повязкой.

3. Алхимические ингридиенты
смысловое продолжение 1 дня

Сумка была почти пуста – немудрено, если до инцидента Идрнали продала почти всё содержимое, оставив немного еды, воды и тройку мешочков с огненной, ледяной и солью пустоты, которые она так и не выменяла, не успев забрести к алхимику. Мельком поглядывая на вздрагивающего во сне мужчину, она продолжала копошиться в припасах, надеясь найти там хоть притирку, хоть припарку, хоть какое исцеляющее растение, если не зелье лечения ран. Это бы помогло, потому что наложенная поверх одежды на торс повязка уже снова успела пропитаться кровью. Немного остановить кровотечение помогал снег, но он был тяжёлым для раненного с зияющей дырой, и тот, не приходя в сознание, скидывал его. Если не удастся найти хоть что-то у себя, Идрнали была готова без спросу полезть в чужие карманы.
Лечить она не умела. Так, что-то базовое: что к чему и как прибинтовывается, что можно выпить при простуде или лёгком отравлении, наложить незначительные чары, которые соединят края кожи при лёгком порезе, сотрут следы от поверхностного ожога, сведут ссадину и гематому, - не более. Но всё это было бестолку в случае её вынужденного спутника. Про себя Идрнали обозначила его обузой, потому что не знала, как иначе назвать того, кто просто свалился тебе в руки, и теперь приходится тащить его почти безжизненной ношей на себе. Немного ранее она столкнулась с этим мужчиной на рынке – запомнила по странной для северных земель одежде, выглядывающей из-за плотного мехового плаща; а через пару-тройку минут он, кряхтя, спиной падал в её сторону. К его счастью рефлексы Идрнали мгновенно сработали, и этот бедолага теперь, мучился от ран здесь, а не лежал бездыханным посреди площади. Кто были те люди, которые сначала наградили свою жертву точным ранением с парализующим ядом, а потом погнались за Идрнали, ей было не ведомо, как и то, зачем она поволокла парализованного мужчину с площади в неизвестном направлении. Совесть порой просыпалась в самое ненужное время. Сейчас был как раз тот случай, нарушивший все её планы.
Вода в котелке потихоньку закипала, значит, можно было бросить туда горсть ранее купленных на рынке красных снежных ягод с терпким запахом, от которого всё сводило во рту. Из еды у неё оказались только солонина и пара лепёшек; одну из них она оставила на тот случай, если мужчина всё-таки выживет и очнётся, но на это Идрнали уже не надеялась. Забавным было то что она даже не знала, кого спасает: ладно там имя и звание, но, может, он заслуживал этого подлого удара кинжалом, и она помешала спокойно окочуриться злейшему преступнику Тамриэля. Но раз грозы не были ниспосланы на её голову, значит ход истории она не изменила. Идрнали не видела даже его лица, и сейчас представилась возможность детально изучить, так как на дне сумки завалялся крохотный флакон с нужным эликсиром.
Разжать зубы, не смотря на бессознательное состояние, было трудно, но возможно. Приподняв голову мужчины, Идрнали осторожно вылила вязкую жидкость ему на язык, опасаясь, что тот поперхнётся. Но он медленно глотал, размеренно выдыхая клубы горячего воздуха в окружающую морозную среду. Она отметила про себя, что это скорее всего альтмер, с бледно-жёлтой горячей кожей, покрытой испариной. Защитой от холода его обеспечит варево из снежных ягод, а вот переодеть мужчину ей было не во что. Зато ещё остался её порядком изорванный, пущенный на перевязки плащ, – пора было снова оторвать от него кусок.
Рана под повязкой оказалась сухой.

4. Балмора
Усталый, заброшенный и погребённый под пеплом
Опутан молчанием красным от крови? От жара?
Мой город возлюбленный, что же с тобою стало,
Рукою незримою попросту кинутый в пекло?
Забытый? Едва ли - он в думах. Костями дышит,
От улочек тропками лавы в дороги вьётся.
Восходит в века и, как некогда - яркое солнце -
Всё так же сияет в величии ветхих книжек:
Он вновь разделён синей лентою вод Одая;
Он высится Лесом Камней в чётких гранях домишек;
Его громкий рёв в гулком вое силт-страйдера слышно;
Он тихое эхо молитвы с уст в Храме срывает;
Он манит в объятья торговую нить каравана;
Он прячет убийц и воров на раскрытой ладони;
В потоках интриг Дома Хлаалу бесспорно утонет,
Его же сшивает идеей разрозненной, рваной;
Он - в лязге мечей, в ритме танца, окутан туманом;
Он полон вражды и презренья, совсем нетерпимо;
Он - голос торговца, что алчно считает септимы;
Он в поступи странника, бредшего неустанно.

Но где же ты, где, тот, что высечен в камне узором -
Сокрытый под прахом, утёртый ладонью серой?
Объята туманом, а нынче ещё и серой,
Восстанет из праха несломленная Балмора.

5. Космология TES
(продолжение дня 3)

Небо отражалось в его глазах, а Идрнали уже была готова увидеть жёлтый или зелёный взгляд, которым обычно высокомерно награждают всех альтмеры. Она даже не заметила, как уснула, рассматривая настоящее небо над Тамриэлем с пронзёнными дырами-звёздами и алым Массером, прячущимся за маленькой бледной Секундой. Она привыкла к этому небу, любила его и именно его, а не то, как выглядит Этериус из других планов Обливиона в которых Идрнали являлась частым гостем. Всё-таки по большей части они казались замкнутым пространством, порою неумело слизанным и переделанным на свой лад пейзажем из Нирна. И не так уж важно, если на самом деле всё было наоборот.
Этот взгляд казался пустым и леденящим, как воды Хладной Гавани, она бы назвала его безжизненным, если бы не факт того, что хозяин, к великому счастью, был всё-таки жив, но казался оглушённым. Он, не мигая, уставился в одну точку и впервые за всё время сменил положение самостоятельно, усевшись спиной к высокой ели, насколько позволяла рана. И молчал. Молчал даже когда Идрнали обратилась. Даже когда со стороны реки, еле слышно ступая по снегу, примчался призванный кланфир, неся в зубах огромную рыбину, пойманную явно не в этих водах. Идрнали посылала его за другим, но рыба была нужной, учитывая, что припасов почти не осталось. Она приняла её у призванного существа, но не спешила возвращать того обратно на случай, если странный спутник вдруг нападёт. Нужно было узнать, кто всё-таки этот мужчина и решить, как поступить дальше. Идрнали сделала пару шагов в его сторону, но тот не шелохнулся, всё также уставившись на пляшущее на углях пламя. Параллельно с этим, она подкинула поленце в костёр, который мгновенно жадно вобрал в себя топливо. На это тоже не случилось никакой реакции, но мужчина явно был жив, он размеренно дышал - это подтверждали клубы пара, исходящие из приоткрытого рта. Идрнали осторожно подошла ещё ближе, ещё, слыша, как за ней по пятам, семеня на когтистых лапах, крадётся и кланфир, а потом коснулась мужского плеча, вновь окликнув.
Он так ничего не ответил, но смотрел теперь только на неё, будто изучая. Или через – одно звёздное небо глядело на другое. Этот взгляд казался знакомым, и теперь Идрнали опасалась, как бы в состав зелья не входило какого-либо наркотического обезболивающего. Хотя, может, на данный момент незнакомцу это было только на руку: притупленное восприятие реальности – пустяк по сравнению с нестерпимой болью. Хоть жар спал, лицо мужчины всё ещё оставалось влажным от проступившей испарины. Идрнали заботливо утёрла его и, не ожидая благодарности, вернулась обратно на своё место. Оставалось только ждать и лучше на расстоянии, потому что неизвестно, что ещё взбредёт в голову одурманенному, у которого, может вся материя тотально искажена, и вместо обычного сурового скайримского пейзажа, он видит вокруг себя звёзды и растворяется в них.
Идрнали тоже видела звёзды, сейчас - далеко-далеко, но легко могла окружить себя ими и без всяких наркотиков, стоило только погрузиться в небытие, коснувшись пальцами струн. Лютня всегда была под рукой, она, порой радостно, а порой и тоскливо, отзывалась на её прикосновения, но пела всегда, а вместе с ней и Идрнали. Как сейчас о том, что под небом голубым есть золотой город.

6."Далеко от дома" Скайримские горы и хаджит с гитарой

Север был другим и почти чужим, потому что сердце её принадлежало востоку навсегда. И не потому что здесь холодно – холод компенсировался прекрасными горными видами, искрящимся на свету прозрачным льдом, походившим на драгоценные каменья, и пушистыми снежными хлопьями, а, главное, многоцветным призрачным северным сиянием. А потому что ей не нужно второй Родины.
Здесь было другим всё: люди, культура, природа и животные, история, но её всегда одолевала тоска, всегда манило обратно домой к пепельным пустыням и лавовым озёрам, к бескрайним равнинам и пёстрым островам, к болотам и древним городам-призракам народов, которых больше не существует.
Идрнали воспевала Скайрим не так часто, как хотелось бы, мельком упоминая его, как декорацию и фон - не более, и теперь, покуда была прикована на неопределённое время к этим землям, стоило бы присмотреться к ним получше. Искать вдохновение всюду: глядеть под ноги, озираться, вслушиваться и касаться старого и нового нордского великолепия, проникнуться духом этого региона, выслушав сказания из уст скальдов и, возможно, подпевая им в протяжных песнях, восхваляющих павших воинов. Начать можно было уже сейчас, прямо здесь в самом сердце Скайрима – у остроконечных пиков гор, хвойного леса и заледеневшей реки, в окружении снегов и мороза, когда усыпанное звёздами небо, походившее на решето, прижимает тебя к скованной холодом земле. Идрнали складывала буквы в слова, осторожно подбирая их и выстраивая в прерывистую ленту стиха, которую со временем нужно будет сшить. И уже неизбежно путала: образы настоящего, сливались с грядущим и тягучим сном, вплетающим в свои узы с невозможностью их скинуть. Свежий морозный воздух и успокаивающий запах хвои только мешали сопротивляться, но уже не было сил, чтобы встать и скинуть с себя дремоту, превозмогая её сладкие объятья.
На бдении осталось существо из другого мира, а Идрнали видела и во сне, и наяву остроконечные пики Скайримских гор из мира этого, в окружении потустороннего небесного великолепия.

бонус:
Напротив было пусто, если не считать солнечные блики, пробирающиеся сквозь хвою ели на землю под ней. Идрнали даже мгновенно проснулась от этой новости, вскочив на ноги и осматриваясь. Костёр почти потух, вокруг лагеря было натоптано, и вещи, которые она несколько часов назад видела на пропавшем мужчине, лежали неаккуратной горой поодаль. Вроде больше ничего не исчезло. Рядом развалился её кланфир, который благополучно всё проспал вместе с хозяйкой и продолжал это делать, пока Идрнали его не растрясла. Он недовольно поднялся на лапы, отряхнулся и как ни в чём не бывало стал дожидаться команды. Идрнали уже давно приметила тот факт, что к ней из Обливиона раз за разом призывалась одна и та же бестолковая особь, которой не стоило доверять какие-то ответственные вещи, ввиду дурного поведения оной. Но Идрнали всё равно доверилась, да и теперь оставила кланфира охранять лагерь, а сама пошла разыскивать пропажу. В случае чего он успеет позвать хозяйку и отдубасит воришку хвостом или безмозглой башкой – эта премудрость ему уж точно была известна.
Идрнали шла по следам, и они вели к реке, как раз туда, откуда они прибыли. Хорошо, что не в горы или в сторону болот, и хорошо, что ночью не случилось снежной бури, как не случилось её и сейчас. Погода вообще стояла отличная, не вровень испорченному настроению. Идрнали не могла объяснить нынешнее поведение самой себе, но уже чувствовала ответственность за спасённого ею мужчину, и это нервировало, равно как и то, что ситуация вышла из-под контроля. У реки следы пропали, лодки тоже не оказалось на месте – это было провалом. С другой стороны – ей же лучше – наконец избавилась от обузы и приобрела некий опыт: кланфир ей попадается тупой, и больше его призывать не стоит (об этом можно было сложить маленькую глупую песенку), и, если вам падают в руки умирающие мужчины, оставьте их там, куда они падают (а об этом можно сочинить песенку побольше). Бредя обратно, Идрнали размышляла над тем, что ей больше не нравилось: то ли то, что после всех усилий незнакомец всё равно пропал; то ли, что ушёл, ничего не сказав, потому что его сумку она тоже на месте не обнаружила; то ли потому что она не знала о нём совсем ничего. То ли то, что он сейчас был в лагере и восстанавливал почти потухающий костёр. Другая цепочка следов всё-таки вела в горы, где он, видимо и набрал обломанных веток.
Похоже он полностью восстановился, потому что мог даже сгибаться и уж тем более дурман выветрился из его головы. Он смотрел на неё такими же небесными, но уже посветлевшими глазами, как то чистое небо, что сейчас нависло над Скайримом, и ждал. Как и кланфир, размеренно виляющий хвостом рядом. Идрнали была зла. Зла на обоих, но больше на мужчину и хотела ударить по этой растерянной роже из-за того, что само её лицо приобрело гневную мину.
- Какого скампа ты тут делаешь?!
Её голос тоже приобрёл гневные нотки, и мужчине пришлось попятится назад, когда Идрнали подошла ближе. Он не испугался, но недоумевал, не понимая, что происходит. А Идрнали всё приближалась, отмечая, что этот её альтмер оказался ещё менее альтмеристым, чем она предполагала - с иссиня-чёрными волосами по плечи, но поистине альтмерским красивым лицом с естественной для его ситуации небритостью. Он, видимо, успел умыться и переоделся в свежую рубашку, под которой не было видно его перевязанного живота. И всё ещё молчал. Это неимоверно раздражало.
- Ты, что, немой?
Он продолжал одаривать её хмурым взглядом, всё-таки заканчивая свои дела с костром. А потом присел на то место под елью, где располагался ранее, и стал складывать свои вещи, как ни в чём ни бывало, изредка поглядывая на опешившую Идрнали. От такой наглости она потеряла дар речи.
- Я вообще-то с тобой разговариваю!
ЭсторьёНа лице мужчины всё ещё читалась растерянность, но своих действий он не прекратил, как и не встал. С таким Идрнали сталкивалась впервые, но такое терпеть не была намерена. Она подошла к нему вплотную и резко схватила за плечо, пытаясь призвать мужчину к ответу, но тот лишь повернул голову в её сторону и, накрыв её ладонь своею, казалось, улыбнулся. Эта смесь растерянности, простоты и доброжелательности напугала Идрнали. Его поведение явно не было направлено на попытки разозлить её.
- Ты вообще понимаешь меня? Что я говорю?
Он всё также смотрел на неё вплотную и уже точно улыбался, уловив изменения в тоне и лице своей спасительницы, и тем самым напугав её ещё больше.
Лучше бы он ушёл, лучше бы его схватили и забрали с собой, даже было лучше, чтоб он умер, чем вот так… Нет, ничего не лучше. Ей было его жаль. Жаль его простоты, жаль, что эти чистые глаза больше не увидят такого же чистого неба, жаль, что эту улыбку больше никто бы не увидел. Ей было жаль за свои постыдные мысли.
Идрнали высвободила свою руку и отошла от мужчины. Нужно было подумать и, главное, сдержать нахлынувшие эмоции, потому что её охватила обида, которая комом стояла в горле и щипала глаза. Под боком засопел кланфир, ткнув её мордой в ладонь и выпрашивая наконец себе задание. Она послала его раздобыть ещё рыбы, потому что накормить придётся не только себя, но и выздоравливающего крепкого мужчину.

7. Логово разбойников (тема вообще мимоходом, ибо мне надо вывести сюжетную линию. поидее, это завершающий день челленджа. а я так и не раскрыла до конца чокак

Идрнали осторожно шла по заболоченной дороге и разглядывала россыпь искрящихся на солнце драгоценных камней, расположившихся на ладони. После такого подарка обруганный кланфир поспешно был отослан в Обливион, ибо снова притащил совсем не то, что ему велели, а теперь Идрнали даже об этом немного жалела. И пусть, вместо крошечного кошеля, она желала видеть большую рыбу, Идрнали была голодна, но счастлива - за найденные каменья получится выручить деньжат, а с ними уж можно было распорядиться как хочешь, и совсем не важно откуда они всё-таки взялись. Она была счастлива ещё и по причине найденного взаимопонимания со своим спутником. Бросить его одного почти без одежды, оружия и невесть где было бы полнейшим свинством – не для того спасала, но и таскать за собой не была намерена. Если сначала Идрнали подумалось, что он попросту немой дурачок, то теперь этот дурачок, показывая пусть в основном непонимание, порой делал то, что от него требовалось, к её радости.
Теперь он плёлся за Идрнали, взвалив на себя ещё и её сумку (а вот лютню она не могла доверить), набитую алхимическими ингредиентами под завязку, которые удавалось найти по пути от костра по направлению к населённому пункту. Что-то Идрнали собирала, прекрасно зная, что алхимики оценят, что-то просто наобум, так и не сумев идентифицировать растение или гриб. По сути это было и не обязательно, с таким-то сокровищем на руках, но лишними деньги никогда не будут, тем более часть ей хотелось бы отдать спутнику, с которым она распрощается в близлежащей деревеньке. Она бы с удовольствием отправилась и в город, потому что он был ближе, но опасалась, что их всё ещё разыскивают – придётся обойтись меньшим.
Он был любопытен и разглядывал местность, будто видел её впервые и улыбался каждый раз, когда Идрнали оборачивалась, чтобы убедиться всё ли в порядке. Он чем-то походил на призванных существ из Обливиона: такой же по большему счёту разумный, но не умеющий говорить. Назвать его пёсиком или гуарчиком, какими бы они ни были милыми, язык не поворачивался. Да и не милым он был, вовсе нет. В один из таких разов Идрнали обнаружила, что он не улыбается, а нахмурился и насторожился, более того, даже остановился, провоцируя её узнать, что же изменило его в лице. И тут же отскочить назад – кинжал просвистел аккурат в том месте, где только что находилась её грудина – бандиты никогда не церемонились.
Они не были похожи на тех, что гнались за ней пару дней назад, но странно было видеть и обычных разбойников здесь, на заброшенном тракте, который вряд ли приносил прибыль, разве что с местных. Но, возможно, это была единственная дорога, которая станет последней, и точно не для Идрнали. Она опасалась за жизнь своего спутника, потому что сама справлялась и с противниками посложнее, но, похоже, мужчине не требовалась помощь – Идрнали слышала, как разбивается пустая склянка из-под зелья лечения, соприкоснувшись с лицом бандита, а тот, впоследствии, соприкасается с землёй. О том, что случилось с остальным содержимым её сумки, не хотелось и думать. Спутник, несмотря на кажущуюся раньше простоту и доброжелательность, ловко орудовал своим импровизированным оружием, уклоняясь и нанося удары, но это надо было прекращать – бандиты, одетые в меха, горели хорошо, а они, оказывается, вместе с мужчиной умели неплохо бегать. И успели миновать пролегающий рядом с трактом и наконец обнаруженный источник проблемы в лице логова разбойников до того, как из него повалил едкий дым.

дополнительная, завершающая челлендж часть:
Дальше даже вполне себе добротная дорога беспрепятственно вела в деревеньку. Цели добить напавших негодяев Идрнали не преследовала и надеялась, что пламя послужит им хорошим уроком, если кто выживет, конечно, а, если нет – она же попросту оборонялась. В сумку после случившегося можно было не заглядывать: спутник так ею орудовал, что даже расфасованные по плотным мешкам редкие соли превратились в пыль, и ещё не известно, повлияло ли это как-то на их качество; грибы и растения стали трухой и в таком же состоянии, перемешанные и непригодные для продажи, горкой остались на дороге; и треснувшая фляжка для воды тоже перестала выполнять свои функции. Одна сумка, давным-давно сшитая из плотной кожи какого-то из эндемиков Вварденфелла, стойко выдержала это испытание. При оценке последствий драки спутник безразличным взглядом наблюдал за реакцией Идрнали на очередную испорченную вещь. Похоже, он не понимал их ценности, он вообще, кажется, мало что понимал, и это было тяжким открытием. Идрнали знала, что ругаться мало того, что бессмысленно, но и несправедливо – его ли в том вина - он просто действовал как угодно, лишь бы выжить. И удалось же, и они теперь целёхонькие и уже видят неказистые деревянные домишки среди одиноких покосившихся елей.
Чем ближе они были к деревне, тем тяжелее становилось Идрнали. Она прекрасно понимала, что вскоре придётся оставить своего спутника, но не знала как. Он всё так же молчал и не выходил на контакт, почти не понимал, о чём его просят и что говорят, но зато был прекрасно ориентирован на окружение, оборачиваясь на шорохи и охотясь на редких для этой местности жучков и бабочек. Последних он даже старался показывать, пока те, удивительно целые, не выпархивали из его ухоженных рук. Он много улыбался и ловил взгляды Идрнали, старался узнать её настроение и соответствующе реагировал радостью, удивлением или сконфуженностью. Наверное, он был благодарен, был способен понять хотя бы это и всячески это выказывал, но и немного опасался её, чаще с долей робости в попытках обратиться к своей спасительнице. Теперь Идрнали было интересно не только, кто он и зачем в Скайриме, но и почему его хотели убить, и почему он такой. Особенный. Как он выживал до этого? Может его разыскивают и стоило вернуться обратно в город, но она боялась повторения покушения на жизнь.
Рана почти зажила под последующими попытками исцеляющего касания, и Идрнали всерьёз задумалась в будущем посвятить немного возможного свободного времени тренировкам в магии школы восстановления. Но потом, когда разберётся со своей обузой. Интересно, что там творилось в его голове, насколько он был разумен и способен выжить? Ухаживать за собой он мог и умел; с костром тоже обращался неплохо и вообще в принципе походил на вполне приспособленного к жизни, до тех пор, пока Идрнали не обращалась к нему. Тогда он представал как душевнобольной, но очень добрый и по своим возможностям общительный. Она надеялась, что эти качества ему будут только на руку и какая-нибудь милая вдова в случае чего приютит внешне довольно породистого мера.
В окружении домов было намного теплее, чем на безлюдной заснеженной местности. Идрнали не понимала, как её спутник не замёрз в одной шерстяной рубахе, если действие последних порций отвара из снежноягодника закончилось около часа назад, и она, одетая в тёплые жилетку и рубашку уже начала подмерзать. Может быть он и замёрз, но не смел этого показывать, слепо следуя за своей спасительницей и, с не меньшим любопытством, чем ранее горы, разглядывал деревянные дома с резными коньками и незатейливыми вывесками на общественных зданиях. Нужно было найти хоть какой-то магазинчик и, если не обменять пару-тройку камней на деньги, то хоть выменять на вещи – плащ для Идрнали и что угодно для её непонятливого спутника. Хорошо, что хоть какая-то лавка с товарами всё-таки была и была открыта, и её хозяин, удивлённый старый северянин, с неодобрением оценил посетителей - меры к нему наведывались нечасто. Подобрать что-то Идрнали не оказалось большой проблемой, хоть она обладала невысоким ростом и не была худосочной, что в принципе при выборе плаща совсем неважно. А со спутником возникли проблемы – найти добротную из возможной имеющейся одежды составило трудность.
Он как всегда не совсем понимал, что от него требуется, но стоически выдерживал все манипуляции с собой – раздевания, одевания, любого рода примерку, которую совершала Идрнали под чутким руководством продавца, и старался, в виду своего высокого роста, ей в этом помогать. В конце концов какая-никакая стёганка из пыльных закромов ему была подобрана. Оставалось только расплатиться и узнать расположение лавки алхимика и продовольственных товаров, но у мужчины на этот счёт были какие-то свои идеи. Он подошёл вплотную к выискивающей камушек на обмен Идрнали и стал бесцеремонно стаскивать с неё жилетку. Она сначала не поняла, что происходит, а потом даже растерялась от неожиданных действий со стороны своей обузы. То ли он был совсем тупым, то ли очень хитрым, но его наивный взгляд свидетельствовал скорее о хороших намерениях. Он не переставал на неё по-доброму пялиться и улыбаться, даже когда Идрнали отпихнула его, выругавшись, и наконец рассчиталась с терпеливым продавцом, всё это время наблюдавшим за ними из-за прилавка.
- Молодой человек и вам хочет что-то примерить? - поинтересовался норд. Даже от его подслеповатых глаз не ушли без внимания ответные действия высокого мера. - У меня и платья есть, хорошие.
- Ничего он не хочет, - нахмурилась Идрнали, её раздражало, когда суют нос не в свои дела, - просто дурачок… - она подала торговцу средних размеров камушек, а сама накинула на себя плащ – он оказался длинноват, но это лучше, чем ничего.
Старый норд хмыкнул и принялся проверять чистоту камня на просвет, краем глаза наблюдая за покидающими лавку мерами:
- Иногда стоит и дурачком прикинуться.
Идрнали ничего не ответила, лишь, насупившись, вытолкнула своего спутника за дверь. Старый торговец навёл её на мысли: может, и правда, её обуза дурачком прикидывается, может он отпетый негодяй и ему так выгодно жить, под прикрытием и на чужих харчах. У неё сроки горят, ей давно в Обливион надо, а она с этим возится, засранцем. Гневно ткнув свою обузу под бок и резко откинув жалость и думы, Идрнали твёрдо решила с ним распрощаться. На пути к таверне она даже посчитала, сколько камней оставит, задумавшись о том, что может в его небольшой сумке полно денег. Мужчина растерянно оборачивался, не понимая изменений в Идрнали, но она была непреклонна и направляла его только к одной важной для них обоих двери.
В помещении было тепло, светло и уютно, раздавались ароматы еды и терпкого мёда, а ещё грохот столкновения пивных кружек и громкий мужицкий хохот. Для какой-то проходной деревеньки таверна была вполне себе добротной, большой и даже уютно обставленной. На них никто не обратил внимания – тем и лучше, но спутник явно растерялся и снова вопрошающе обернулся, но не получил ни взгляда, ни разъяснений. Идрнали усадила его за один из немногочисленных пустых столиков в тёмной части таверны, подальше от горланящего мужичья, и заказала выпивку и горячую похлёбку – как раз то что надо с мороза, расплатившись самым крошечным камушком. Он стоил явно большего, но у неё не было ни терпения, ни сил – хотелось побыстрее покончить со всем этим. Было очень шумно – Идрнали села напротив и склонилась поближе к своей обузе, надеясь, что так будет доходчивей, но он глазел по сторонам даже тогда, когда она позвала его. Хорошо, что физический контакт практически никогда не подводил. И вот он снова улыбался и притормозил слова Идрнали своим наивным взглядом. Но она на это не повелась, с неё было достаточно тех дней, проведённых во лжи… или нет – она снова сомневалась, и пока не изменила своё решение, стоило побыстрее с этим кончить. И, наверное, хорошо, что ему уже принесли еды – спутник добродушно улыбнулся и угрюмой нордке, тут же робко приподнявшей уголки губ в ответ.
- Послушай, я сделала всё, что могла: вытащила тебя из рук убийц – а это было довольно сложно, ты не пушинка, знаешь ли; – вылечила тебя, потратив все возможные средства и силы; порвала свой любимый плащ на перевязки; кормила тебя и спасла от бандитов и не требую благодарности. И это будет диким свинством, если ты просто скрываешься и используешь меня.
Идрнали говорила искренне и надеялась, что и мужчина будет искренен, что он сейчас изменится в лице, снимет маску простодушного дурачка и скажет, как это бывало в романах, «детка, да ты меня раскусила, а теперь вали на все четыре стороны». Но этого не произошло, ничего, скамп его дери, не произошло. Он продолжал её внимательно слушать и даже не притронулся к еде. И Идрнали это разочаровало.
- Меня давно ждут, и все сроки прошли. Я не могу больше задерживаться и, если бы хотела… - она осеклась, но взяла себя в руки, - в любом случае, мне больше нечем помочь, - в своей маленькой ладони она держала наготове зажатые драгоценные камни, которые осторожно вложила непонимающему мужчине в его большую. – Береги себя.
Всё было решено и точка. Именно сейчас, когда он в замешательстве. Идрнали резко вскочила с места и направилась в сторону двери. Оборачиваться совсем не хотелось. Врезавшись в огромного норда и быстро извинившись, она покинула таверну, а место напротив мера с сине-голубыми глазами заняла рыжая официантка.

Идрнали не сомневалась, что сделала всё правильно от начала до конца, а дальше уж не её забота. Спасла – спасла; вылечила – вылечила; одела и дала средства на существование - всё сделала. И ей действительно нужно работать, иначе будет плохо и ей самой в первую очередь. Она шла к алхимику и думала об этом, будто сама себя успокаивала в правильности действий. В самом деле, что она могла сделать ещё. Не привязать же к своей юбке и, как с якорем, влачащимся по илистому дну, бороздить Тамриэль. Да и с чего вдруг? Всех несчастных в этом мире не пожалеешь. А, если бы она не пошла на рынок в тот момент, задержалась бы в галантере?. И видела бы только остывающий труп… Идрнали постаралась выкинуть эти мысли из головы.
Алхимика она не обнаружила, но вернулась в единственную на всю деревню лавку к старому норду, чтобы купить флягу, но у того было закрыто. Выругавшись, она покинула деревню, не выручив золота, не обновив свои запасы, не опустошив сумку и не облегчив душу. С каждым шагом ей было всё труднее идти, даже с песней, которая обычно помогала. А на языке вертелись какие-то грустные и никак не способствующие путешествию слова, которые в итоге заместились такими же мыслями. А что, если… никаких «если». И всё-таки… «их» тоже быть не может. Но… Идрнали остановилась посреди дороги и боролась сама с собой, так и не сумев договориться до чего-то существенного, что могло бы убедить в правильности действий. Подсознание рисовало ужасающие картины, которые порой становились основами историй и песен, а порой были вещими или отпечатками прошлого. Это оказалось невыносимо, сильнее её, она не могла вот так… несправедливо. Вся жизнь была несправедлива, но она не хотела быть стрелой в чьём-то колене и перечеркнуть существование возможно смертью. Из-за неаккуратно оброненного слова, посланного взгляда или недосказанности. Из-за того, что сделала или наоборот не сделала. В данном случае было и то, и другое.
Она, поскальзываясь на грязи, спешила вернуться.


Почти ничего не изменилось: всё так же пили, ели и горланили; всё так же лился мёд рекой и пахло тушёным и жареным мясом – таверна была и жива, и мертва одновременно, коли единственным развлечением здесь слыли пьянки и, скорее всего, побоища. Народу прибавилось, и вместе с тем воздух сам стал похож на мёд, который здесь испивали – тягучий и пьянящий. Этого Идрнали не любила. Ей нужен был свой угол со своей собственной, порой диаметрально отличной атмосферой от атмосферы таверны, кабака, трактира, да даже знатного приёма или пирушки у даэдра. Здесь такого не было, потому, возможно, не было ни скальда, ни собственного барда. Идрнали хотелось побыстрее уйти, но она не могла никак найти то, за чем пришла. Тот угол, который она в прошлый раз приметила, был занят другими людьми. Или не был, но по крайней мере за маленьким столиком как-то уместились «все сельские красавицы» и старались накормить оставленного ею мужчину каждая своим яством: кто пирожок ему предложит, кто вина в чарку нальёт, а кто пустит в ход что-то позаманчивее. Но бедная обуза Идрнали выглядела такой же растерянной, как и когда она его оставила. А все попытки ублажить если не встречали непонимание, то тотально игнорировались. Он просто возил ложкой в полной миске, когда девицы пытались обратить на себя его внимание. Идрнали даже пробило на смех - эта картина лучше всех откровений показывала, что мужчина её не обманывал и что он действительно какой-то дурачок, которого никто не пожалеет, узнав, кто на самом деле перед ними. Дурачок с красивым лицом и добрыми глазами, полными небес.
Как только Идрнали оказалась в поле зрения, мужчина оживился: он стряхнул с себя осмелевшую нордскую деву, поднявшись во весь рост, на лице его читалась надежда, и теперь Идрнали просто не могла не сравнить его с преданным пёсиком, который неправильно всё понял и ждал, когда за ним придут. И за ним пришли. И вывели на улицу из душного помещения, которое претило. И его встретил свежий морозный воздух, который больше не кусался. Он растягивал в завываниях ветра песни этого края, а через них пробивался хорошо знакомый и необходимый ему голос:
- Я верну тебя в нужные руки. Дай только время их найти.
запись создана: 29.11.2016 в 01:10

Вопрос: .
1. <3  6  (100%)
Всего: 6

@темы: я томат, творчество, скурим древние самокруточки, Скурим-ка

URL
Комментарии
2016-11-30 в 23:23 

Sabalmirss
Убила наповал! Воскресну – позвоню ..(с)
господи, мужика аж жалко. Пусть подлечится :3

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Imaginate

главная