23:42 

Что в имени тебе своём

Князь Вежич
данмерский колдун
Простите, не смогла не продолжить про этих обалдуев)

Что в имени тебе своём

Решение, принятое Идрнали было непоколебимо – они идут в город, ибо только там удастся найти какие-то зацепки. Может быть помогут расспросы, а может и спутник чего вспомнит и как-то об этом сообщит. В любом случае теперь путь лежал обратно, окольными тропами, в надежде, что больше никого не придётся тронуть пальцем и уж тем более, что вся история закончится хорошо и вскоре.
Про обещание и работу Идрнали уже старалась не вспоминать. Если уж хотели бы как-нибудь наказать, то сделали бы это пренепременно и давно. Но она явно своим приключением развлекала того, кого должна была развлекать песнями и мелодиями. Значит, не так уж плохо всё вышло, исключая бремя.
В какой-то мере Идрнали была счастлива, что не бросила его на произвол судьбы. Совесть бы не дала жить спокойно и в конце концов бы ела поедом, а так… Так дорога не навевала тоску от знания того, что где-то позади бредёт любопытный ребёнок с телом взрослого и неплохо сложенного мужчины. Он лез во все лужи, которые только встречались на пути, и выуживал то комок грязи, кишащий какой-то мелкой живностью, то живность покрупнее, стремившуюся любым способом поскорее обрести свободу. Он следил за птицами и мелким пушным зверем, неотрывно, и то был взгляд никак не обычного созерцателя, а охотника. И это несколько настораживало Идрнали. Вопросы не только оставались открытыми, но и множились, и, каждый раз озвучивая их, она получала знакомое молчание и добродушную полуулыбку, нелепо выглядящую на небритом, но будто умело выточенном из жёлтого мрамора лице. Идрнали наблюдала чаще, когда он глазел по сторонам и был занят делом. Сосредоточенный и изумлённый он находил чему восхититься, а эта эмоция непременно находила отражение в действиях или мимике. А потом он видел свою спасительницу и всегда улыбался, когда та не была зла или хмура.
Сейчас она не злилась, но озадаченность оставляла отпечаток, сводя брови на переносице. Этого несчастного Идрнали опекала уже несколько дней, но он так и остался обузой в её понимании, хотя нынче был всё более и более самостоятельным и даже помогал таскать вещи или собирать костёр. И она устала задумываться над обращением и в итоге не выдавать ничего, кроме «эй» или «ты» - он как-никак личность, может такая характеристика была применима с натяжкой, но при очередной улыбке мужчины Идрнали поняла, что так больше продолжаться не может. Да, возможно имя бы означало привязанность, чего бы ей не хотелось больше всего, но даже это лучше, даже неодушевлённые предметы называют. А мужчина обладал душой, и она лилась из его небесных глаз.
Вечерело, ещё так и не удалось добраться до населённого пункта, но вышло выбиться из сил. Идрнали устала – в этот раз без качественного сна было трудновато: довериться мужчине не представлялось возможным, но, кажется, он вовсе не спал - пока она сидела на посту, пялился то на неё, то на огонь, то на небо, неизменно сидя напротив. Когда Идрнали всё-таки закрывала глаза, объятая дрёмой, а через какое-то время судорожно просыпалась, он всё также сидел напротив и бдел. Им нужно было выспаться, пусть даже и на сеновале, но в безопасном месте. А пока стоило хотя бы передохнуть и вытянуть ноги, иначе бы они завопили, если бы умели, сделай Идрнали хоть ещё один шаг. Но пришлось – два шага, чтобы завалиться на заснеженную землю, охая и оставляя на ней свой отпечаток. Мужчина сделал то же самое, но, как обычно, немного поодаль и поглядывая на свою спасительницу, будто спрашивая, всё ли он верно сделал. Наверное не очень, потому что она тут же села – он тоже, и подобралась поближе, чего он сделать не решился.
С завтрака осталось немного жареной рыбы, которую Идрнали поделила на две неравные части и большую протянула соседу, но, вздрогнув, выронила на снег, потому что между ними из Обливиона неожиданно выскочил вполне знакомый кланфир, чуть не заехавший мужчине вовремя элегантно развёрнутым хвостом. Зубами он прикусывал бутылку, которая оказалась пустой, только кланфир был горд собой так, будто принёс хорошо выдержанное вино. Мало того, что он притащил безделицу и затоптал добротный кусок еды, так лёг на него, в аккурат между мерами и стал ожидать похвалы, поглядывая то на одного, то на другого. Один изумлённо оценивал неожиданного гостя, а второй хотел пристукнуть бестолковое существо, которое почти всегда всё портило. Но вместо этого Идрнали протянула свой оставшийся кусочек мужчине, почти вложив тому в ладонь, насупившись, поджала к себе колени и, тяжело вздохнув, опустила на них подбородок. Вот же счастье ей привалило. И это счастье ещё урчало рядом, к пущему удивлению Идрнали - оказалось, что его заботливо поглаживают. А она осталась без обеда – блеск.
- Всё, проваливай отсюда, кыш, бесполезное создание!
Она рукой прогоняла кланфира, но ему было всё равно – он просто приблизился к тому, кто на него не ругался, и продолжал издавать звуки, полные удовольствия, к полному неудовольствию хозяйки.
- А ты, да ты, - Идрнали ткнула пальцем в сторону изумлённого мужчины, - он меня без обеда оставил, а ты это поощряешь. Молодец, чего уж!
Мужчина перестал поглаживать кланфира, прекрасно понимая, что его спасительница недовольна, и недовольство появилось как раз после его действий. Он запустил руку под существо из Обливиона, нащупал под ним кусок извалянной в грязи рыбы и, выудив его из-под тяжёлой туши, немо протянул раздавленный кусок Идрнали.
Реакция последовала в некотором промедлении будто какое-то время колебалась, не решаясь в какой вариант событий вылиться, но, кажется, вылилась в лучший - если уж оказалось весело всем. Откинувшись на спину, Идрнали заливисто хохотала из-за глупости и наивности своей обузы, а тот, в свою очередь, нелепо хлопал глазами, сконфуженно лыбился и не понимал, как ему поступить дальше. Но, коли на него не орут и не скалятся – и вообще витает какая-то позитивная атмосфера – он был на верном пути, и, терпеливо дожидаясь, пока Идрнали придёт в себя, снова предложил непотребного вида яство. Она учтиво отказалась, но не перестала хохотать – даже слёзы выступили на глазах. Их смахнули под утробное урчание кланфира, которого опасливо поглаживал мужчина.
Ну и насмешил – несмышлёный и нескладный, но явно с благими намерениями. Это импонировало, и Идрнали всем сердцем надеялась, что кому-то тоже покажется милым святая простота её спутника. На него невозможно было злиться, как на обаятельного и глупенького щенка – Идрнали невольно протянула руку к его голове и легонько погладила, приговаривая, что он всё-таки лапушка и никто другой. И тут же поймала себя на этом и остановилась. Такое поведение было неправильным, и сравнение с умильным детёнышем четвероногого друга человека казалось непозволительным именно в этом случае. Как и называть его обузой. Пусть всё было правдой: он был милым, как маленький щенок, и неизбежно мешал, перечеркнув все порывы к свободе. Но, кажется, от этого сравнения страдала только Идрнали – мужчина явно не оскорблялся, а угрызения совести порой способны достать из очень далёкого далёка; и у неё были вполне конкретные глаза.
- Как же мне с тобой быть, безмолвное ты создание?
Создание продолжало безмолвствовать, но потянулось к своей спасительнице, чтобы, как обычно бывало, зеркально повторить её действия, то есть осторожно погладить по голове то, что видишь. Но Идрнали не далась, понимая, что хотят сделать и направляя ладонь на кланфира, который был удостоен ласки и ранее. Другую руку во второй изумлённой попытке, наконец лишённую непотребного куска пищи, она тоже положила на бугристую шкуру призванного существа из Обливиона. И встретилась с озадаченным взглядом мужчины, он явно хотел не этого.
- Не стоит, правда, - оправдалась Идрнали, - это я зазря руки распускаю из-за чего подчастую страдаю. Боги, да кому я это говорю?
Тот, кому были адресованы слова, внимательно слушал, пусть не выражая ни капли понимания. Он ловил каждый звук, созданный голосом Идрнали, потому что свой собственный извлечь не мог, потому что она в его присутствии почти не говорила, считая это пустой тратой времени, а мужчине её голос нравился. Как и то, что она успокаивающе гладила его, но не то, что перестала – он уже знал, как показать, чего хочется, но фокус с куском рыбы больше не сработал.
- Нет, спасибо, я правда уже не хочу есть, тем более это, - Идрнали улыбалась, - а тебе бы стоило ещё подкрепиться, но явно это произойдёт не раньше, чем мы найдём достойное место для ночлега.
Разговаривать будто с собой было странно, но не разговаривать ей казалось ещё страннее. Идрнали приметила, что её почти всегда внимательно слушали, если не были заняты слежкой за чем-то интересным и новым. Пустой бубнёж или причитания, риторический вопрос или прилипчивая песня – годилось всё, чтобы приковать к себе взор глаз с множественными оттенками синего.
- Ты же не глухой, верно? – она чувствовала себя неловко, задавая мужчине вопросы, но, к счастью, он неизменно обращал на неё внимание, подтверждая догадку, - хоть и не понимаешь меня, что очень прискорбно. Иначе бы мы с тобой давно решили задачку о странном альтмере и кучке бандитов. А так мне приходится думать в одиночку. Но для решения понадобится узнать дополнительные условия, так сказать, внести ясность – назвать вещи своими именами, тем самым несколько всё упростив, ты не находишь?
Может он и находил, но явно не знал точно.
- Вот, например, совершенно бестолковое уточнение, что это ещё более бестолковое существо, - она похлопала всё ещё отдыхавшего между двух меров кланфира, - зовут… зовут…
Кланфиру тоже требовалось имя, возможно эта неизвестная, но постоянная единица кроет за собой какой-то ответ и способна подтолкнуть к истинному решению. Да и нужно было потренироваться перед более ответственным выбором. В голову не шли никакие нормальные имена, в самом деле, не назовёшь же это глупое создание, Ричардом, Зигмундом или Фицджеральдом? Оно никак на такие заумные и благородные имена не тянуло. Исконно собачьи Барбосы и Бобики ему были не к морде, как и лошадиные клички типа Свирепый или Лихой… Тупой только если. Но оно явно бы испортило картину. Хотя, как ещё назвать существо с горсткой мозгов, меньше… Меньше чего было уже совсем неважно – главное это состояние.
- Жменька! – выдала Идрнали, припоминая, какие имена давали своим питомцам эшлендеры – чем она хуже, или кланфир, повернувший морду в сторону хозяйки, - да, я о тебе говорю. А, если тебя что-то не устраивает, то и не являйся на мой зов.
Кажется, он был не против: по крайней мере не стал орать во всю округу или разъярённо бить хвостом о землю, наоборот плавно вилял им из стороны в сторону и продолжал урчать под заботливой рукой мужчины. Возможно он вовсе даже проигнорировал такой душевный порыв Идрнали, но, если уж приходил к ней он и только он, в этом что-то да было. В любом случае, главное с таким подходом к выбору имени не назвать как-то нелепо другого спутника.
- А ты… - Идрнали украдкой взглянула на мужчину, оценивающе и немного восторженно. В нём было что-то благородное, как и во многих альтмерах, только это благородство нужно было разглядеть под неряшливостью путешественника – в таверне обязательно кто-то примет пенную ванну с горячей водой – хоть он умывался каждый раз, когда рядом пролегала горная холодная речка. Ему нужно было соответствующее имя, мерское и благородное. – Ты… ты у нас Алдарил!
Идрнали улыбалась, а мужчина не изменил своего лица, продолжая монотонно поглаживать кланфира, следя за своей ладонью. Казалось, он не был доволен этим именем.
- Не нравится? Тогда… Меаньен!
На это тоже не последовало никакой реакции, и Идрнали стало казаться, что всё-таки какими-то предпочтениями её спутник обладает. Либо тотально не понимает, что от него требуется. Но должен же он как-то отреагировать.
- Олкуар, не? Хейсеринде? Сирионо? Тоже не то? Ты бы хоть как-то помог, а?
В голове у Идрнали вертелись имена великих и не очень альтмеров, которые ей нравились и нет, были труднопроизносимыми и звучными, простыми и безликими, но ни одно не удостоилось внимания мужчины, он будто их не слышал, и был погружён в своё дело и, быть может, думы. И Идрнали уже почти сдалась со своей идеей – наверное он был просто недостаточно разумен для таких вещей и именоваться Обузой для этого было достаточно, но… не хотелось сдаваться вот просто так. У всех были имена. У всех. И у него тоже будет.
- Ну что же ты такой привереда, а? – ворчала Идрнали. - Меня вообще назвали и не спросили, нравится мне это имя или нет. А я тебе столько на выбор дала, да ты нос воротишь! Эй или ты меня вовсе не слушаешь?!
Он слушал и поднял на неё взгляд, подтверждая это и глубоко вздохнув. Что это значило, теперь не понимала Идрнали, но надеялась, что не обидела своего спутника, потому что после всего потока имён он выглядел несколько отрешённым и грустным.
- Если не хочешь имя – дай знать, а то, ишь, пристала как дурочка со своими условиями жизни. Тебе и так неплохо, да, в своём далёком мирке, ограждённом от суровой реальности стеной непонимания и инфантилизма?
Хотелось снова погладить его по голове и пожалеть. Взрослый мужчина не должен вызывать чувство жалости, только не это, но Идрнали не могла иначе, но и не позволила себе снова вольность. От этого нужно было избавляться, но для начала от кое-чего другого.
Солнце стремительно приближалось к горизонту и уже скрылось за высокими пиками хвойных деревьев вдали. Времени на выборы не осталось, и вопрос оказался подвешенным в воздухе и снова неразрешённым, как и вся задача. Это несколько напрягало, но это было чужим выбором – Идрнали хотелось так думать. Она поднялась на ноги, только сейчас ощутив дискомфорт и вследствие этого резкое желание отлучиться, и она надеялась это сделать как обычно без лишних глаз и не привлекая внимания, пока спутник был всецело занят игрой со Жменькой, который легонько покусывал того за руку. Но шаги Идрнали в сторону кустов не остались незамеченными, более того, мужчина тут же рванул за ней, опасаясь, что он что-то сделал не так, и его снова собираются оставить.
- Нет, нет, нет, - она попятилась назад, выставляя руки перед собой и останавливая обоих спутников, увязавшихся вослед, - туда девочки ходят в одиночку и мальчики тоже.
Жесты и слова не возымели эффекта и за ней продолжали следовать, пока она не приказала остановиться кланфиру – оба, а потом только мужчина с потерянным видом. Она не хотела касаться его, но пришлось, уставить ладони в грудь и взглянуть снизу-вверх, Идрнали никогда не думала, что придётся доносить мужчине так информацию, тем более такую.
- Жменька остаётся здесь, - Идрнали указала в сторону кланфира, и мужчина обернулся, - ты, - она ткнула его в грудь, - тоже остаёшься здесь, - на сей раз палец устремился в положение строго перпендикулярное земле, - а я, - ладонь легла на собственную грудь, - отойду, ненадолго. Ненадолго, понял?
Но он ничего не понял и, несмотря на то, что кланфир остался стоять столбом на своём месте, проследовал за Идрнали.
- Нет-нет, - повторила она, - я, - снова ладонь на груди, - идти, - теперь она показывала пальцами шагающего человечка, - а ты – стоять, - ладонь мягко легла на его грудь и тут же медленно указала на землю.
Только и это не помогло, тогда Идрнали пустила в ход навыки колдовства и заставила Жменьку утянуть мужчину за собой, только тот упирался и упорно следовал за удаляющейся Идрнали.
- Обоги, - это раздражало её, тем более, что мочевой пузырь не мог долго терпеть, - почему ты, когда хочешь писать, деликатно отходишь в сторонку и делаешь свои дела, а я не могу незаметно улизнуть?!
Она грубо вложила его ладонь в свою и, чеканящим шагом, вернулась на тропинку, которая должна была привести их к деревне. Идрнали всем сердцем надеялась, что та не за горами, и она сможет выстоять, впоследствии вложив в характеристику силы воли ещё один ценный пункт, или же обнаружив застывшие колуном на морозе штаны. Этого очень не хотелось, потому она ускорила шаг, и тут же об этом пожалела, сбавив темп. Мужчина, кажется, был рад исходу его страданий и метаний и с довольной улыбкой, сжимая маленькую ручку, шёл следом за её ругающейся обладательницей, и даже кланфир семенил где-то позади.
- Я знаю кто ты, знаю, ты - Туписо, Наглос или Идиото – не иначе!
Не оборачиваясь, Идрнали упорно шла только вперёд и вперёд, туда, куда падают долгие тени и их в том числе. Странно было видеть свою в сцепке с чьей-то чужой, странно и непривычно – она смягчилась. Ну, не виноват же он в самом деле в своей глупости, не специально же он, но явно будет виноват, если она надует в штаны. Идрнали посмотрела на свою руку, скрывающуюся за его длинными аккуратными пальцами, не менее аккуратно сжимающими её ладошку. Он боялся её отпустить, чтобы не потеряться или же просто ему хотелось идти рядом и согревать её своим теплом? Но он был правда доволен и рад, и это нравилось Идрнали, больше, чем растерянность и испуг, таящийся где-то глубоко в глазах великовозрастного детины. Что же ещё за ними скрывалось, какова была его тайна, его история?
- Хм, а как на счёт Эсторьё? – прерывая свои размышления, поинтересовалась Идрнали, шипя от нетерпения.
Мужчина с улыбкой посмотрел на неё и, кажется, сжал руку немного крепче.
- Да-да, мне от этого легче, но всё-таки я бы лучше отлучилась… - мученическое выражение не покидало её лицо, - но я рада, что тебе хоть что-то понравилось из моих предложений, жаль не желание подождать. – Она на секунду замолчала и замерла, а потом, резко вырывая свою руку из мужской сильной руки, понеслась за ближайший пригорок, крича на ходу: - А я – Идрнали-которая- сейчас-надует-в-штаны-и-ей-совершенно-насрать-если-ты-увидишь-её-голую-задницу-или-что-похуже.
Она не появлялась оттуда минуту или две, выкрикивая свои мысли о том, какое же всё-таки блаженство уединиться с собой, и, кажется желающих оспорить это не нашлось бы на милю вокруг.
Заодно Вивек. Стала скетчить на санту, в итоге наскетчился он. ну и хер с ним, пусть будет
Вивек1

АПД:
- Конечно, вообще-то меня зовут Üdrnahly, не Удрнали и не Юдрнали, и никаких лишних гласных. Идрнали – привычное и доступное для всех, хотя кому я это говорю, ты даже «Иду» неспособен произнести.
Суп оказался горячим, а тарелки полны до краёв, чего давно не наблюдалось перед голодной Идрнали. Наконец, после недолгих поисков удалось наткнуться на довольно миленькую деревеньку с не менее милой таверной и постоялым двором, занятым до отказа. Осталась свободной одна лишь комната, которая очень долго являлась причиной того самого отказа, но в итоге сдалась. Правда, ничего сверхъестественного ожидать не стоило, наоборот, это было самым запасным из запасных вариантов хозяев, но что угодно лучше, чем спать на снегу, да в объятиях мороза; что угодно под крышей и в относительном тепле, само собой.
Крыша была добротна, в таверне пахло теплом и едой, и, что немаловажно, к ночи осталось не так много народу в главном зале – и все до единого вели себя вполне пристойно, - значит удастся не привлечь много внимания, насколько это могут сделать нечасто посещающие северные земли меры. Это несомненно оказалось на руку Идрнали, а в особенности то, что хозяин обещался по утру обменять некоторые камни на монеты, они были в обиходе, в отличие от драгоценных минералов, и на них удастся многим больше купить, и, что важно, соизмеримо, а не переплачивая втридорога.
За один небольшой камушек хозяин предоставил не очень свежий, но разогретый ужин на двоих, кров и, собственно, отвоёванную благодаря бардовскому красноречию единственную свободную комнатушку даже не только в этой деревне. Пришедшим многим позже или раньше, но менее очаровательным путникам, было отказано, и они сидели по лавкам, оставшись без ночлега, если же вовсе не отправились снова искать кого-то добродушного, кто позволит переночевать в сарае в эту холодную ночь. Только, как предупредил хозяин, в долго простаивающей запертой комнате стояла всего одна хромая кровать и целый склад ненужных вещей, которые жалко выбрасывать – с ними разбирались как раз в тот момент, пока постояльцы ужинали. Это несколько смущало Идрнали, но она была готова поспать на пыльном полу в окружении хлама, лишь бы под крышей.
Уминая за обе щеки овощную похлёбку да поглядывая на зачерствевший сладкий рулет – один на двоих, она беседовала со своим спутником, обретшим с час назад имя, варианты произношения собственного. Оставалось только как-то научить различать их и выработать понимание. Даже если это было не интересно, Эсторьё (а отныне он звался именно так) внимательно слушал и даже не раз проносил ложку мимо рта, которую Идрнали спешила поправить, пока не облился единственный комплект одежды. А потом, как показалось, он уже делал это нарочно, желая просто поиграть со своей спасительницей, и, поскольку шалость казалась вполне безобидной, и располагаться на ночлег их ещё не пригласили, Идрнали не была портив. Поиграться и потрепаться в хорошей компании она всегда любила, а, если никто не перебивал в рассуждениях, то чем компания плоха, пусть и безмолвна? Правда Эсторьё зевал, прикрываясь рукой, подглядев подобный жест за соседним столиком, и в итоге опустил голову на сложенные перед опустошённой тарелкой руки.
- Ну, не смотри ты на меня так!
Идрнали было некомфортно, потому что Эсторьё выглядел жалобно, будто выпрашивая что-то. В данный момент, наверное, уютное или не очень место, где можно спокойно закрыть глазки и уснуть – тепло и ужин разморили его – ну сущий ребёнок. Улыбаясь, она легонько погладила его по голове, убирая волосы ото лба и снова отмечая, что этот ребёнок, будь хоть немного разумнее и сообразительнее, давно мог бы сидеть не здесь, а заниматься какими-то более важными или интересными делами и самостоятельно. И уж точно не бесцельно таскаться по морозу, в не совсем подобающей погоде одежде, перебиваясь согревающими отварами. Она, как полагалось барду, уже не раз продумывала про него историю, даже не пытаясь угадать истину, а просто так, для себя, чтобы данное путешествие не прошло зря, но все попытки терпели крах – ничего не вязалось к нему на корню, что Идрнали даже бросила это дело. Она знала, что он – высокий хорошо сложенный альтмер, (альтмер ведь?) сине… или всё-таки голубоглазый с чёрными как смоль волосами и часто приветливым выражением на небритом лице, полный загадки и безмолвия… А ещё то, что тяжёлые веки закрылись и он всё-таки уснул за столом под её ласковыми поглаживаниями – Идрнали настолько погрузилась в свои мысли, что даже не заметила этого. Она не знала, как отреагирует хозяин, потому что упившихся и уснувших за столом гостей таверны он бесцеремонно спихивал с лавок, а тут было жалко будить даже осторожно.
Эсторьё устал, возможно даже больше, чем сама Идрнали, может вовсе непривычный к походам, но только теперь показал это, тихонько посапывая и вздрагивая в своей дрёме. Интересно, что ему снилось: прошедший день, какие-то более ранние события, продолжение грядущего, будто он и не засыпал, прошлое или же вовсе те сны, которые были за гранью фантастики и на грани занимательного сюжета? Главное, чтобы не кошмары – в холодном липком поту от тягучих объятий Вермины просыпаться не было приятно никому, кроме её культистов – само собой. От всего дурного Идрнали убережёт его, насколько сможет, конечно, как и сейчас от грузного бородатого хозяина, легонько потрепав по плечу.
- Ты ещё не попробовал десерт.
Осторожно пододвигая деревянную тарелочку со сладким рулетом, Идрнали в очередной раз умилилась своему спутнику: тот, вздрагивая, сонно хлопал ресницами и ничего толком не разбирая, уставился на угощение или точнее сквозь него, потом, в попытках стряхнуть сонливость, нахмурился и строго воззрился на предмет мечтаний многих детишек и взрослых всего Тамриэля, отколупал от него кусочек глазури и недовольно отодвинул от себя, после того, как попробовал. Идрнали усмехнулась:
- Ну, да, он не первой свежести, но многие бы на твоём месте и крошки бы не оставили, - пододвинув рулет уже к себе, она завернула его в тряпочку и убрала в сумку, - а мы оставим на чёрный день – ты очень даже в этом прав.
Ещё правдой являлось то, что уже давно пора спать – комната, проплаченная до утра, не была готова до сих пор, зато выгонят их непременно в срок, и не на мгновение позже. Это было ясно без слов, но ругаться не хотелось – темпераментный хозяин в лёгкую мог выставить на мороз и их, чужаков в этом суровом краю, и сменять его внезапную милость на гнев, рушившийся на тихих местных пьяниц, совсем не хотелось. Идрнали продолжала приветливо улыбаться ему, а он, ловя на себе её взгляд, менял суровое лицо, которое обретал на время ругани, на извиняющуюся неловкую мину. Это забавило, и вселяло надежды на благоприятный исход событий, потому что сосед по столу снова засыпал, но уже на сложенных перед собой руках.
Сон потихоньку обнимал и её – всё этому способствовало, даже ругань хозяина таверны с нетрезвым посетителем была какая-то тихая и не ругательная – так, просьба уставшего человека и упорные отказы от другого, наверное, не менее уставшего на лесопилке, если Идрнали правильно поняла из их препирательств. Хозяину тоже было не занимать упорства, и он стоял над душой хорошенько выпившего норда, когда как мог бы сходить наверх и пошевелить свою дочь. Ждать, когда слипаются глаза, становилось всё труднее и труднее, вплоть до желания сесть рядом с Эсторьё и, облокотившись на него, составить компанию, но Идрнали держалась, держалась изо всех сил и, чтобы не уснуть, решила сэкономить время завтра и пополнить сумку провиантом. Пытаясь смекнуть, сколько и чего необходимо взять и как дорого это всё будет стоить, Идрнали задумалась, сможет ли она рассчитывать на сумку своего спутника. С той поры, как удалось его одеть в хоть сколько-то подобающую для местных условий одежду, Эсторьё ни разу в свою небольшую сумку и не заглядывал. Может, правда, делал это тайком, когда никто не видел, но, тем не менее, содержимое до сих пор оставалось загадкой. Для себя Идрнали решила, что там просто какие-то безделицы, чтобы лишний раз не напрягать воображение и не бередить любопытство.
Пока она раздумывала, чего бы взять, отстукивая по стойке пальцами ритм для новой песни, хозяин наконец смог сказать заветные слова о мягкой тёплой постельке – о большем сейчас даже не мечталось. Будить Эсторьё не пришлось – он как почувствовал, что остался один и, прихватив с собой вещи и, рывком встав, потащил за собой и стол. К большому недовольству хозяина и к сдавленному смешку Идрнали. Пришлось поспешить на помощь и высвободить то ли стол, то ли Эсторьё. Он был рад этому и, стряхнув былую сонливость и любопытно разглядывая новые уголки таверны, старался не отставать.
Старый нордский стиль Идрнали нравился, в кажущейся простоте таилось своё величие, а в резном орнаменте своя собственная древняя магия, неподвластная времени. Удивительно, как удалось это сохранить здесь, в захолустье, а, может, только здесь и удавалось сохранять такие древние ценности, не в первозданном виде, так в навыке, передающимся из поколения в поколение. Дерево когда-то пело под руками мастеров, пело и сейчас под серыми пальцами чужеземки о былых временах и ратных подвигах, и ещё совсем немного о том, каково это быть деревом. Идрнали хотела бы поделиться этим знанием, которое, верно, мало кто слышит, но не так, как изъясняется дерево – не поймут даже местные, немые слова требовалось переложить на доступный язык струн и песни, только так всем станет ясно, как тоскливо и одиноко стоять на краю мира и как прекрасно чувствовать рассвет корой и листвой, которые давным-давно канули в лету.
Хозяин терпеливо ждал у порога дальней комнаты, зажигая от висящего на стене светильника свечу и озаряя её тусклым светом всё в округе, насколько это возможно. Идрнали она не понадобится, но взять стоило хотя бы потому, что творить магию в чужом доме без разрешения не очень хорошая идея, даже когда тебя не видят. Но магия – экономнее и не устроит пожар, если её правильно применить, а свеча могла бы пригодиться позднее, следовательно, при удобном случае скроется в сумке.
Комнатка и правда была крохотная в основном из-за хлама вокруг: в ней еле-еле умещалась кровать, со сложенным стопкой свежим бельём – по крайней мере от него веяло холодом; небольшая тумба с ящиками без ручек и поломанный комод, который, кажется, был также частью хлама. Глядя на это Идрнали думала, как бы им уместиться вдвоём, но ничего толком не приходило в голову и, уж тем более, это не было заботой хозяина, который, получив часть платы, поспешил удалиться, закрыв за собой скрипучую дверь, не дожидаясь замечания про не застеленную кровать.
- Ну, хотя бы мы не мёрзнем на улице, верно? – заметила Идрнали.
Она также заметила, если подвинуть те корзины и сложить горшки в треснувшую лохань, которую бы она давно пустила на растопку, за невозможностью пользоваться по назначению, можно разместиться и на полу. Он может и не был идеально чистым, но заметно, что хозяйская дочка тут подметала.
Сложить всё компактнее не составило труда – хлам был нетяжёлый, но Эсторьё мельтешил позади, не находя себе места и только мешался. Пришлось усадить на кровать, но он всё равно порывался встать и помочь - Идрнали не позволяла, опасаясь, что что-то разобьётся или сломается и с них возьмут плату ещё и за это. Но справиться удалось довольно быстро, потому что расчищала она место для себя. Как бы не хотелось поспать в мягкой кроватке – а то, что эта косоногая рухлядь мягкая, Идрнали очень сомневалась, место на полу отводилось ей. Он должен оказаться намного лучше холодной и нередко сырой земли, тем более Идрнали воспользуется хозяйским ковром, свёрнутым в углу. Ещё был вариант спать по очереди, но это уже совсем на крайний случай.
Кровать и вправду оказалась жестковата, зато бельё, как и предполагалось, отдавало свежестью. Всё было застелено в молчании, под напряжённое сопение Эсторьё, который и здесь порывался помочь. Ему предусмотрительно вручили подушки на хранение, но и это не помогало – оставалась одна свободная рука, которая скользила вслед за рукой Идрнали, будто запоминая, как она проделывает этот простой трюк с простынёй.
- Ну, вот, теперь можно и отдохнуть, - промолвила Идрнали, оценивая творение своих рук – она успела соорудить на полу подобие лежанки из ковра и пледа, - только не встань на меня спросонья, лады?
Дальше каждый был предоставлен сам себе: Идрнали, сняв только одну кофту и сапоги и расположив всё в головах, улеглась на своё место и, укрывшись второй частью пледа, задула свечу. И тут же сотворила тусклый магический огонёк над головой. Много вреда от него не будет – ничего не загорится, спать толком он не мешает, а Эсторьё, который всё-таки расценивался как ребёнок и проводил все эти ночи под открытым небом под светом звёзд, а не в кромешной темноте, будет точно спокойнее. Правда он, сидя на краешке кровати, укладываться явно не спешил. Он пытался поймать бестелесный огонёк, но тот всегда выскальзывал из его ладоней и разливался тусклым светом по всем поверхностям. Вскоре Идрнали это надоело, и она шикнула на своего спутника, натянув плед даже на голову – сон покинул её ещё на пороге комнаты, и не хотел возвращаться, также, видимо, случилось и с Эсторьё. Но в любом случае, нужно отдыхать в покое, а не когда над твоим ухом пытаются прихлопнуть сгусток энергии, как муху.
Пришлось шикнуть и снова сказать, что пора спать. В ответ послышался тяжёлый вздох, потом тихий звук каблуков сапог, соприкасающихся с деревянным полом, и шорохи от расправления сложенной ткани. И воцарилась тишина, прерываемая завываниями ветра где-то за безопасными деревянными стенами и приглушёнными звуками с первого этажа, напоминающими, что таверна ещё живёт активной ночной жизнью. А потом и тихим шорохом прям под самым носом, что Идрнали даже приподняла край пледа. Эсторьё осторожно расположился на голом полу, подложив под голову подушку и сложенные руки. Пледом было накрыто чуть больше, чем пол тела – не хватало по длине. Не веря своим глазам и даже присев, Идрнали обернулась на кровать, но, та, как и ожидалось, пустовала, разместив на себе только сумку спутника.
- Ты чего это? – изумилась Идрнали. – Я же тебе постелила на кровати.
Эсторьё приоткрыл один глаз и больше никак толком не отреагировал, разве что расположил подушку поудобнее под головой. А Идрнали продолжала недоумевать, как вообще так произошло.
- Эй, - она ткнула соседа по полу и, удостоверившись, что он смотрит на неё в оба глаза, похлопала по кровати, - твоё место уровнем выше, иди спать туда.
Но он нахмурился, не понимая, почему его гонят, а потом и вовсе отвернулся в другую сторону – ему-то точно хотелось спать. И, кажется, растолковывать что-то оказалось бы бесполезно. То ли это был поступок мужчины, который не желает спать на кровати, когда дама спит на полу - в его-то несмышлёной головёнке вряд ли могли зародиться такие мысли или же осесть знания этикета; то ли потому что он привык следовать и следовал действиям Идрнали – это было скорее всего ближе к истине и вполне себе укладывалось в модель поведения Эсторьё, ясно только одно – он будет спать на полу. Когда как кровать, что помягче и подальше от сквозняков пустовала. А Идрнали платила в основном именно за маломальские удобства, которые в основном заключались в большом предмете мебели о трёх с половиной ногах. Она попыталась объяснить ещё раз, потянув Эсторьё в сторону кровати, но тот лишь повернулся в пол-оборота и недовольно воззрился на то, ради чего беспокоили, чтобы в итоге снова улечься обратно. Тогда-то Идрнали решила больше его не трогать и со всеми вещами залезла на кровать, что конечно же не осталось без внимания.
- Даже и не думай, - Идрнали наблюдала перед собой Эсторьё, который, перешагнув её лежак и держа в руках подушку с пледом, готов был приютиться рядом уже на другой плоскости, - тут места только на одного, а ты спать на мягком отказался. Нет, я сказала!
Прогонять казалось как-то неправильно, но так они пол ночи будут решать, кому куда лечь, а с собой она не пустит по одной простой причине: их кровать с надломанной ножкой не выдержит, к тому же она была довольно узка для двоих, только если расположиться друг на друге. Идрнали сразу отогнала эти мысли – много ли удобства в такой ночёвке? Пришлось снова показать, где чьё место, но теперь они ими поменялись. Казалось, что повернувшийся спиной Эсторьё несколько расстроен, но спать вместе на полу, когда есть кровать, и спутник явно не претендует на неё в одиночку, Идрнали отказывалась. Но чувствовала на себе вину, что не нашла места получше и что, быть может, обидела своего инфантильного спутника. И эти мысли не покинули голову ни через минуту, ни через пять, потому она свесила руку и, долго не решаясь, всё-таки погладила Эсторьё по голове, а он даже не обернулся. Может и правда обиделся, а может и заснул, наконец перестав суетиться. Сегодня был сложный день, впрочем, как и всегда, и Идрнали пришло в голову, что с каждым восходом солнца её спутник раскрывается по-новому – в действиях, эмоциях и реакциях. Он почти не контактировал с людьми кроме неё – и это нужно было как-то проверить и при случае исправить, потому что одному очень и очень сложно выжить, тем более такому. С ним было тяжело, но, судя по сегодняшнему вечеру всё вполне решаемо. Только не каждый выдержит такую ношу. С этими мыслями Идрнали заснула, всё ещё продолжая тихонько поглаживать глядящего во тьму спутника – кто-то же должен был охранять их покой.
А за стенами всё также завывал ветер, рассказывая истории о древних временах, которые Эсторьё прекрасно знал.
запись создана: 16.12.2016 в 22:57

Вопрос: .
1. <3  4  (100%)
Всего: 4

@темы: 4Dovah, Morrowind, Скурим-ка, скурим древние самокруточки, творчество, я томат

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Fall

главная